освещённом коридоре было непривычно тихо. Такое обычно случалось поздним вечером или рано утром. Проходя мимо одной из комнат, она заметила знакомую рыжую макушку, склонившуюся над столом с картами. Девушка остановилась и легонько постучала в дверь.

— Эй, Миона, — рассеянно произнёс Рон, передвигая фигуры на карте. Выражение его лица было напряженным.

— Есть минутка? — спросила она.

— Конечно. — Он сунул палочку в задний карман джинсов и взглянул на нее. — Изучаю отчеты за те дни, что меня не было. Смотрю, у Сопротивления было немало работы в последнее время. Ты, наверно, была сильно занята?

Он бросил на нее проницательный взгляд. Гермиона опустила глаза.

— Я уверена, ты понимаешь суть подобной стратегии, — тихо произнесла она.

— Кингсли использует крестражи, чтобы держать Гарри подальше от поля боя, — сказал он.

Гермиона коротко кивнула.

— Ты ведь осознаёшь причину?

Выражение лица Рона стало жестче, когда он пожал плечами и кивнул.

— Чтобы не рисковать Гарри в мелких стычках, потому что тот нужен для финального удара. Да. Я понимаю. Но это не значит, что мне это нравится. И некоторые из этих рейдов... — он вытащил несколько свитков и просмотрел их, — это почти самоубийственные миссии. Я не представляю, как Кингсли удаётся все проворачивать перед остальными, манипулируя влиянием Гарри. Нас не было всего пару недель, и вот как изменилась его тактика...

Он замолчал, сердито глядя на отчеты.

— Скажи мне, скольких мы потеряли за эти недели?

Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но он оборвал ее.

— Хотя можешь не отвечать. Я вижу цифры в чертовом отчете. Просто, блять, невероятно! Если бы Кингсли сейчас был здесь, я бы ему врезал!

Его лицо побагровело от ярости.

— Рон, мы не можем продолжать вести войну без потерь, — сказала Гермиона, чувствуя, как ее внутренности сжимаются при воспоминании о том, скольким людям она закрывала глаза за последние несколько недель. Как им с Биллом пришлось накладывать заклятие расширения на одно из убежищ, чтобы там поместились все смертельно раненные бойцы. — Не думаю, что ты понимаешь, насколько истощены наши ресурсы. Как считаешь, сколько ещё лет Сопротивление сможет продержаться только на наследстве Гарри? В Больничном крыле не хватает персонала и медикаментов. Влияние Тома над Европой усиливается. Единственный вариант, который у нас остался, — это принять ситуацию и взять на себя ответственность за все эти решения. И мы не можем рисковать Гарри.

Рон молчал. Гермиона видела, как он сжал челюсти, пытаясь справиться с эмоциями.

— Нам нужно отыскать крестражи, — наконец сказал он. Гермиона медленно выдохнула. Она не замечала, что все это время задерживала дыхание, ожидая его реакции. Затем девушка кивнула.

— Да, — ответила она. — Том и Гарри — ключевые фигуры в войне. Пожиратели Смерти амбициозны и нестабильны. Том — это та сила, которая держит армию сплоченной. Если мы сможем убить его окончательно, это подтолкнет к личным междоусобицам. У Сопротивления появится шанс нанести решающий удар.

— Единственный плюс в одержимости Тома собственным бессмертием — это отсутствие у него даже мысли о том, чтобы выбрать себе преемника, — устало отметил Рон, смотря на один из лежавших на столе отчетов. Гермиона могла разглядеть на нем свою подпись, подтверждавшую количество пострадавших и погибших. Бездушные цифры, выведенные на бумаге ее аккуратным почерком. — Хотя я не сомневаюсь, что Малфои будут считать себя первыми в очереди к власти теперь, когда Беллатриса мертва. Ебаные психопаты.

— Тебе нужно убедить Гарри, что поиск крестражей для нас сейчас на первом месте, — сказала Гермиона, смотря Рону прямо в глаза. — Это очень важно. После того, что случилось с Джинни, боюсь, он захочет снова участвовать в сражениях, игнорируя поиски.

Рон слегка побледнел.

— Понимаю, — тихо ответил он.

Гермиона нерешительно подошла ближе.

— Рон, то, что я сказала на вчерашнем собрании... Надеюсь, это не заставило тебя чувствовать себя виноватым. Ты спас Джинни. Я подумала, что не могу скрывать эту информацию от Ордена, но я не хотела причинить тебе боль.

— Все в порядке, — сухо ответил он. — Ты поступила правильно.

— Мне очень жаль...

— Прекрати, я действительно не хочу об этом говорить, — сказал он дрожащим голосом, не терпящим возражений.

Гермиона посмотрела на него. Кончики его ушей покраснели, а сам он был бледен как полотно. Веснушки на его лице выделялись ярко, словно капли крови.

Если она продолжит, он взорвется.

Гермиона почувствовала, как у неё сжалось сердце.

— Ладно... Тогда я не буду больше отвлекать тебя, — сказала она и повернулась к выходу.

***

Гермиона пришла в себя и в шоке обнаружила, что кто-то склонился над ней, запрокидывая её голову. Правая сторона ее лица и тела была сильно напряжена и обездвижена. Она не могла пошевелить пальцами, а язык болел так, словно его кусали несколько раз.

Она отпрянула от держащих её рук, и человек... мужчина перестал прикасаться к ней. Он отступил назад, внимательно разглядывая ее. Она в замешательстве уставилась на него. Он был бледным, со светлыми волосами. Его лицо, которое казалось выразительным, когда девушка впервые открыла глаза, теперь стало абсолютно пустым.

— У тебя был приступ, — сообщил он ей спокойным голосом. — Очевидно, зелье плодородия и легилименция не сочетаются.

Он взглянул на палочку в своей руке.

— Ты можешь говорить? Ты кричала в течение нескольких минут.

Гермиона с трудом сглотнула. В горле у нее пересохло, будто несколько минут были явным преуменьшением. Она попыталась открыть рот и обнаружила, что мышцы на правой стороне ее челюсти были так напряжены, что девушка едва могла разжать зубы.

Она чувствовала себя странно опустошенной. Словно ее ударило током. Её мышцы и сухожилия были натянуты до такой степени, что казалось: ещё немного, и они лопнут. Когда она попробовала вздохнуть, из ее горла вырвался низкий задыхающийся звук.

Гермиона попыталась вспомнить, что произошло. Попыталась сесть, но тело не слушалось. Она беспомощно разрыдалась.

— Кто ты такой? — пробормотала девушка сквозь зубы, когда наконец перестала всхлипывать. Она посмотрела на мужчину, стоящего рядом с ней.

Мириады эмоций внезапно мелькнули на его лице. Он открыл рот, но тут же закрыл его, сомневаясь в ответе.

— Я тот, кто обязан заботиться о тебе, — наконец ответил он, и его лицо снова стало пустым. Он вытащил маленькую склянку, казалось, из ниоткуда. — Ты должна выпить это. Вероятно, ты сможешь