главное — самой себе, что это был единичный случай, который от тебя никак не зависел. Тем более, ты ассистировала, а основную работу проводили Радимов с Ниной Владимировной.

Тихомирова уткнулась мне в плечо и крепко прижалась. Я нисколько не смущался, потому как это были не объятия мужчины и женщины. Сейчас это была поддержка, так нужная человеку, который боролся со Смертью, но проиграл.

— Извини, развела сырость, — Екатерина отодвинулась от меня и шмыгнула носом.

— Главное, что тебе легче.

— Ты странный. Другой бы глумился, или пытался задеть, чтобы убрать конкурента. А ты поддерживаешь.

— Я не странный, а нормальный. Ты бы сама как поступила?

— Также, как и ты, — ответила девушка. — Просто там, откуда я вернулась, так не поступали. Это была не больница, а яма с дикими зверями, в которой приходится прятать свои чувства и наращивать броню, чтобы выжить. Только покажешь слабость, и ей воспользуются, чтобы растоптать. Не потому, что они жестокие. А потому, что там правит бал конкуренция.

— Не забывай, что это осталось в прошлом, и теперь ты у нас. Во Второй больнице мы не звери, мы — семья.

— Спасибо, младший братец, — впервые после операции позволила себе улыбнуться девушка.

— Обращайся, сестрёнка, — произнёс я в ответ.

Для меня это было уроком. Какими бы сильными мы ни пытались показаться, сколько бы опыта у нас ни было за плечами, каждый остаётся человеком, которому в трудную минуту важна поддержка.

Глава 20

День сюрпризов

Следующие две недели прошли в обычном темпе. Я пропадал на работе, возвращался домой, готовил, убирался и пытался выспаться. В выходной выбирался в бассейн, а по вечерам созванивался с Лерой. Жилин со Сладковой пытались вытащить меня погулять, но я отказался. Сил в последнее время уже ни на что не хватало, а ведь до отпуска ещё четыре месяца. Не представляю как люди годами работают без отдыха.

— Это у тебя ещё детей нет, сыночка, — заметила мать, когда я позвонил ей узнать как у них дела. — Вот как семья появится, там вообще не до отдыха будет.

— Спасибо, ма. Ты умеешь подбодрить, — рассмеялся я в трубку. — Как отец?

— Устроился в гимназию, работает с мальчишками. Учит их рукопашному бою и начальной боевой подготовке. Говорит, что если хоть кому-то это поможет, то усилия не пропадут напрасно. Я очень рада изменениям, но теперь его и дома не увидишь. Постоянно пропадает с мальчишками.

— Пусть так. Всяко лучше, чем грустить, сидя в кресле.

На работе тоже хватало проблем. Причём, иногда казалось, что они растут из ниоткуда, но если присмотреться, то становилось понятно откуда торчат уши.

— Не иначе, как Бричкина мстит нам за сыночка, — заметил Макс. — Как иначе объяснить такое количество жалоб и проверок из коллегии?

Проблемы с жалобами коснулись и меня.

— Отвратительное отношение к людям! — возмущалась жена одного из пациентов, который совсем недавно перенёс операцию. — Ваш целитель перевязывал ему раны и обрабатывал их с помощью лекарственных настоек. С такими темпами я могла обратиться за помощью не в больницу, а в фельдшерский пункт.

— А операцию по удалению аппендикса ему тоже фельдшер сделал бы? — удивился Макс.

— Ну, вот! У вас ещё и хамят! Я же говорю, отношение просто ужасное. Я буду добиваться того, чтобы всех некомпетентных целителей уволили.

— А с чего вы решили, что наши целители не пользовались даром? — удивился Радимов.

— Послушайте, я сама целитель, и знаю как нужно проводить операцию и обеспечивать послеоперационный уход, — закипела женщина. — Недаром десять лет на кафедре в академии работаю.

— А, тогда всё ясно! Теоретики подъехали, — хмыкнул Макс, но поймал на себе виноватый взгляд Радимова и поспешил покинуть палату, пока не наговорил на какое-нибудь серьёзное наказание. У нас в академии тоже были такие «специалисты». Бывали случаи, когда буквоеды, не знающие практики, совали нос в работу практикующих целителей и пытались учить их как нужно делать. Это редко встречалось, но бывало. В основном преподаватели в академии сами не один десяток лет отработали на «скорой» или в стационаре. Но есть особая каста, которая относится к целительству косвенно, однако считает своим долгом всех учить. Я прекрасно видел, что энергетическое ядро у женщины находится в зародышевом состоянии, а это значит, что никаким даром она не владеет. Не удивлюсь, если в академии работает секретарём или лаборантом, а то и вообще полы моет. Несомненно, работа полезная, но не дающая никакого права спорить с квалифицированными целителями.

— Послушайте, я уверен, что вы заблуждаетесь, — спокойно произнёс заведующий, который наверняка увидел то же, что и я, но не спешил раздувать скандал. — Швы обработаны и регенерируют, а лекарственные отвары мы используем, чтобы дополнительно дезинфицировать поверхность раны. В нашем деле осторожность не помешает. Никогда нельзя всецело полагаться на дар.

В конечном счёте, дамочка всё-таки добралась до медицинской коллегии, откуда заявилась проверка, но никаких ошибок не выявила. Всё ограничилось беседой и сбором объяснительных листов.

— Костя, пожалуйста, будь аккуратнее, — попросил меня Радимов. — Ещё восемь жалоб в течение года, и придётся проходить переаттестацию, а это ужасно неприятное событие, которое здорово портит нервы и отнимает кучу времени. Я уже не говорю о том, что время до получения серебряной медали Асклепия обнулится.

— Да не нужны мне никакие медали! — вспылил я. — Я хочу спокойно работать и помогать людям.

— Не сомневаюсь. Именно поэтому прошу быть осторожнее. Целителей, у которых квалификация и человеческие качества находятся на высоком уровне, на самом деле очень мало, поэтому каждого нужно беречь.

Так вот почему Егор Алексеевич так ко мне относится. Я всего лишь «ценный материал», с которым удобно работать. Да, со стратегической точки зрения очень удобно, но по-человечески очень неприятно.

В коллективе тоже чувствовалось напряжение, и далеко не сразу мне удалось выяснить причину.

— Знаешь, Костя, не удивлюсь, если Тарасов будет продавливать решение о моём увольнении в ближайшую пару лет, — неожиданно призналась мне Сарычева.

— Нина Владимировна, что вы такое говорите?

— Нет-нет, я прекрасно понимаю что говорю. Поверь, я не Ключников, я думаю, прежде чем что-то сказать. В больнице всегда действовало правило, что у каждого старшего целителя должен быть преемник, которого он готовит вместо себя. Так, Пётр Афанасьевич готовит сына, а Тарасов