поддерживать здоровье отца, но оба не хотят бросать родной город. У мамы ученики, у отца — работа и рыбалка.

— Знаешь, мы тоже поначалу были против того, чтобы Костя оставался в Градовце после обязательной отработки, — начал отец. — А потом смирились. Я-то понимаю, что у детей своя жизнь и не навязываю свои правила. Но если вы когда-нибудь решите перебраться в Привольск, милости просим! Всегда будем рады видеть.

— А вот и чай готов! — засуетилась мать, а Лера бросилась ей помогать.

Девушка с удовольствием попробовала мамины фирменные сырники и даже съела кусочек пирога, но от добавки отказалась.

— Нельзя больше — слежу за фигурой, — призналась девушка.

— Ой, да ты ведь молодая ещё, — отмахнулась мать. — Это нам с Юрой уже следить нужно, чтобы лишние килограммы не набирались, а то и дышать тяжело, и суставы болят.

— Говори за себя, старушка! Мне сын новую ногу оплатил, там суставы не болят, — не упустил случая поддеть свою жену отец.

Встреча прошла на удивление гладко, хотя поначалу я всерьёз опасался неудобных вопросов.

— А вы надолго приехали? — поинтересовался я, чем вызвал удивление у отца.

— А ты уже нас выгоняешь?

— Оставайтесь сколько захотите, можете с концами перебираться, но ведь в прошлый раз мать сама говорила, что у неё работа, да и ты теперь занятой человек.

— Вот твой День рождения отпразднуем, и поедем, — расставил временные рамки отец. — Не каждый день у родного сына юбилей — двадцать пять лет! Четверть века, как-никак.

— Какие двадцать пять? — всплеснула руками мать. — Ну, всё! Давайте сюда премию «Отец года». Косте в этом году двадцать четыре исполняется.

— А почему я думал, что ему двадцать пять?

— Это у тебя надо спросить.

Точно! День рождения… Как я мог забыть? А ведь у Кости в этом мире День рождения аккурат в тот же день, что и у меня — двадцать третьего февраля. Мой родной отец любил шутить, что мать сделала ему подарок на День защитника Отечества.

Перепалка родителей здорово насмешила Леру, но потом, вдоволь посмеявшись, она задала вполне логичный вопрос:

— Почему ты не говорил, что у тебя скоро День рождения? А если бы я не приехала раньше?

— Честно говоря, забыл.

— Как это? — удивилась Лера. — Как можно забыть о собственном дне рождения?

— Да запросто! Я настолько заработался, что не помню какое сегодня число, а уж о завтрашней дате и подавно не помню.

А какой смысл мне было помнить о собственном дне рождения? Лера была далеко, родители тоже. Разве что с друзьями отпраздновать, но после ночной смены будет явно не до веселья. Я уже молчу о том, что родные отец и мать остались в другом мире, где у меня был дом, семья, друзья и увлечения. Только когда теряешь всё полностью, без остатка, начинаешь это ценить.

— Нет, так не годится, — замотала головой девушка, а её непослушные локоны, разметались по плечам. — Мы устроим тебе праздник.

— Да я не планировал!

— Не волнуйся, тебе ничего не нужно делать. Придёшь с ночной смены, ляжешь отдыхать, а вечером отпразднуем в тёплом семейном кругу.

Вечером я быстренько собрался, прихватил с кухни бумажный свёрток, в который мать завернула сырники и что-то горяченькое, и поспешил на работу.

Первые пациенты не заставили долго ждать. Стоило мне войти в отделение, я стал свидетелем перепалки между молодой девушкой и Михайловной. Гостья была одета совсем не по погоде: короткая кожаная куртка, чёрная юбка чуть выше колен и колготки. И это в то время, когда температура к вечеру падает ниже нуля!

— Поймите, не могу я ждать до утра, чтобы пойти в поликлинику. Мне сейчас плохо! — пыталась достучаться до медсестры девушка.

— Что случилось? — поинтересовался я.

— Вот целитель, ему и объясняйте свою проблему, — сдалась Михайловна. — Если он решит вас принять, значит так можно.

— Простите, а можно меня осмотрит девушка-целитель? — заволновалась пациентка.

— Разумеется. Но на всякий случай считаю своим долгом отметить, что для целителей нет разницы какого пола наши пациенты. В первую очередь мы — целители.

— Я понимаю, но всё равно хотела бы, чтобы моим лечащим целителем была девушка.

— Пройдёмте в процедурную, — скомандовала Тихомирова, выплыв у меня из-за спины.

— Кто же в такие морозы ходит в юбке и колготках? Совсем у молодёжи ума нет, — закатила глаза Михайловна, когда обе девушки скрылись за дверью процедурной.

— Тут дело не в том, что просто ходила. Скорее всего, ещё и сидела на чём-то холодном, отсюда переохлаждение, — ответил я медсестре, потому как успел провести диагностику и заметить очаг воспаления. — Но виной всему инфекция, которая просто ждала своего часа.

— А если бы не дала шанса той инфекции, ничего бы и не было, — парировала Михайловна.

Спорить с медсестрой нет смысла, тема скользкая, да и настроение было совсем неподходящее, поэтому я просто пожал плечами и направился в ординаторскую.

Как бы я ни мечтал о спокойной смене, моим надеждам не суждено было сбыться.

— У нас срочная операция. Костя, ассистируешь, — приказал Радимов.

— Но ведь сейчас очередь Кати, — удивился я, потому как Егор Алексеевич прекрасно это знал.

— Мне всё равно чья сейчас очередь. Я хочу видеть тебя ассистентом на этой операции, — отрезал заведующий.

Я посмотрел на Тихомирову, но та лишь пожала плечами, показывая, что ей всё равно. Не сказал, чтобы я был против, но ломать устоявшуюся схему совершенно не хотелось. Ладно, сочтёмся.

— Стажёры на операцию не идут, — отрезал Радимов, когда Ключников с Семенютой поднялись с мест.

— Это ещё почему? — удивился Макс.

— Ваш дар пригодится в отделении. Переходите под командование Екатерины Николаевны. Вашей помощи ждут двадцать шесть пациентов, а мы можем надолго задержаться, потому как объём работы обещает быть просто колоссальным. Возможно, ещё кого-то привезут.

Да, двадцать шесть процедур — это почти приговор для любого целителя. Можно потратить больше двенадцати часов, не вставая, если заниматься в одиночку. К счастью, целитель проводит процедуры не один. Даже если старший целитель и младший задействованы в операции, часть нагрузки возьмут на себя стажёры.

— Женщина, сорок три года, доставлена в больницу в бессознательном состоянии после автокатастрофы, — вводил меня в курс