— Нет. Данные зашифрованы, — сказала она после секундной паузы.

— Ты можешь его расшифровать?

Лина молчала несколько секунд. На ее лице промелькнуло что-то похожее на растерянность.

— Нет, — призналась она. — Стандартные алгоритмы не работают. Ключ не подбирается.

— Что значит — не подбирается? — я повысил голос.

— Это значит, что шифр нестандартный. Индивидуальный. Кто-то создал его специально для этих данных.

— Кто?

Лина снова замолчала.

— Сканирую метаданные. По меткам шифровку делал Лыткин. Его идентификатор.

— Лыткин, — злобно выдохнул я.

Ну конечно, кто же еще. Не хотел, чтобы эти данные попали в чужие руки.

— Зачем Лыткину шифровать списки утилизации? Это же просто отчеты, — спросила Лина.

— Не просто, — покачал я головой. — Он торговал этими данными с мусорщиками.

Я выругался сквозь зубы.

— Нам нужен ключ. Подобрать его можно?

— Можно попробовать подобрать, но это займет… — она сделала паузу, прикидывая. — Долго. Очень долго. Месяцы.

— Месяцы? — я покачал головой. — Столько ждать я не могу.

Какие есть еще варианты?

На самом деле только один. И весьма действенный. Лыткин. Он создал этот шифр, значит он и сможет дать от него ключ. Только он может открыть этот чертов шифр.

Я достал из кармана телефон. Открыл папку с фотоснимками, которые дал мне Бергер. М-да, весьма пикантно. Смачные кадры. Терять Лыткину уже не так много — теперь он уже не начальник Архива, но даже сейчас он едва ли захочет, чтобы эти кадры попали кому-то на глаза. Тем более общественности.

На самом деле я не хотел этого делать. Шантаж — грязное дело. Но выбора нет. Зарен готовил что-то страшное, а время поджимает.

После обеда я нашел Лыткина в его новом кабинете — маленькой, тесной комнатушке, куда его переселили после увольнения с поста начальника. Единственное окно выходило в глухую стену соседнего здания.

Лыткин сидел за столом, перебирая какие-то формуляры, и не сразу заметил меня. Было видно, что все стадии принятия своей новой должности он уже прошел и смирился.

Я тихо закрыл за собой дверь и подошел.

— Аркадий Фомич, — сказал я спокойно. — Мне нужно поговорить.

Он поднял голову. Лицо его было бледным, под глазами залегли тени. На столе стояла чашка с остывшим чаем и пепельница, полная окурков. Неожиданно, с учетом того, что в Архиве запрещено курить. Лыткин похоже сильно расстроился.

— Вы? — он скривился. — Что вам нужно? Пришли поглумиться? Поздравляю, вы добились своего. Я теперь никто. Можете уходить.

— Я пришел не глумиться, — ответил я, садясь на стул напротив. — Мне нужна ваша помощь.

Лыткин усмехнулся. Усмешка вышла злой.

— Помощь? От меня? Вы, кажется, перепутали. Я теперь не начальник, я никто. Чем я могу помочь такому… такому герою?

— Ключом от шифра, — сказал я, глядя тому прямо в глаза. — Тем, который вы использовали для списков утилизации.

Лыткин замер. Его лицо вытянулось, потом покраснело.

— Откуда вы… — начал он, но я перебил:

— Не важно откуда. Мне нужен ключ. И вы его мне дадите.

— Я ничего вам не дам! — он вскочил, упершись руками в стол. — Вы меня опозорили! А теперь хотите, чтобы я еще и помогал?

— Вы сами себя опозорили, — спокойно сказал я. — Своими… похождениями. — Я выдержал паузу. — Я знаю про ваши дела с мусорщиками и с Черепом, в частности.

Лыткин покраснел еще сильнее. Сел.

— Вы… вы не посмеете.

— Посмею, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Если вы не поможете. Но я предлагаю сделку. Вы даете ключ. Я забываю о том, что знаю. И вы сохраняете остатки своей репутации.

Лыткин горько усмехнулся.

— У меня уже ничего нет!

— Ошибаетесь. У вас еще есть должность в Архиве, пусть и не самая высокая. Хотите вновь стать начальником? Почему бы и нет? Вы всегда можете начать сначала. Вы еще молоды, в отличие от Непомнящего. Ему скоро на пенсию. За это время вы можете заработать себе очки, вновь поднять себя в глаза начальства. Однако если вас погонят из Архива, то и начать вы уже не сможете.

Он молчал. Я видел, как в его голове проносятся мысли, как он взвешивает, просчитывает.

— Зачем вам эти данные? — спросил он наконец. — Что вы ищете?

— Не ваше дело, — отрезал я. — Ключ.

Лыткин тяжело вздохнул.

— Вот, — сказал он, протягивая мне клочок бумаги, который достал из кармана клетчатой рубашки. — Забирайте. И уходите. Чтобы я вас больше не видел.

Я взял бумажку, спрятал в карман.

— Спасибо, Аркадий Фомич. Вы поступили правильно.

— Пошел вон, — прошептал он, отворачиваясь.

Я вышел. В коридоре остановился, перевел дух. Ключ был у меня. Теперь — расшифровка. И ответы.

* * *

К вечеру я наконец расшифровал файлы. Лина помогла — ключ Лыткина подошел, и данные один за другим превратились из бессмысленного набора символов в понятные списки. Я сбросил их на флешку и поехал к Барону. Встретились на нейтральной территории — у Кирюхи. Барон, как всегда, хитро сощурился, сверкнул золотыми зубами. Пролистал списки, кивнул, достал из-за пазухи засаленную тетрадь и протянул мне.

— Держи. Тут все, что твой Зарен выкинул за последнюю неделю. Алхимическая лаборатория у него, знаешь ли, та еще. Отходы — ядовитые, магические, редкие. Я их отдельно собирал, на всякий случай. В общем, есть что почитать.

Мы обменялись. Я спрятал тетрадь во внутренний карман и сразу поехал домой.

Алина уже ждала меня в комнате. Тамара Осиповна, как всегда, хлопотала на кухне, но я попросил ее тоже прийти — она бывший архивариус, могла заметить то, что мы с Алиной пропустим. Мы уселись за стол, разложили тетрадь Барона, начали сравнивать.

— Здесь что-то не так, — сказала Алина, водя пальцем по строчкам. — Смотри. Экстракт эфирной мяты, дистиллированный. Алхимическая сера, тройной очистки. Порошок из костей кракена — это вообще редкость. Ртуть, обогащенная магией хаоса. Сушеные корни бес-травы, выдержанные в растворе полыни. Катализатор пространственной нестабильности.

— И все это он выкинул? — удивился я. — Зачем?

— Не выкинул, — Алина покачала головой. — Утилизировал. Значит, использовал в экспериментах, и остатки, которые нельзя хранить, уничтожил. Или спрятал. Или…

— Или от них избавился, потому что они не нужны, —