которых человек полностью расходовал свою магию и вынужден был останавливаться, чтобы восстановиться. Или же было необходимо колоссальное количество концентрации для перемещения, при котором выжить было практически невозможно. Большинство людей, перепрыгнувших через несколько стран, разбивались насмерть. Если Малфой действительно аппарировал так далеко, он должен был находиться на грани смерти от магического истощения.

В таком случае неудивительно, что поместье содрогнулось. Сила и концентрация, необходимые для успешного выполнения такого прыжка, делали приземление схожим с ударной волной от звукового удара. Вероятно, в поместье была комната, которая превратилась в щепки.

— Это... это совершенно невозможно, — пробормотала Астория.

— Недооцениваешь своего мужа, Тори? — сказал он спокойно-убийственным тоном. — Как-то не по-супружески с твоей стороны.

— О, так ты здесь из-за своей супруги? — огрызнулась Астория. — Нет. Конечно, нет. Ты здесь из-за этой Грязнокровки. Ты бросил в меня проклятие. Швырнул об стену. Ты убил Грэхема Монтегю из-за этой Грязнокровки.

— Да, — ответил Малфой. — Я сделал все это, потому что она — последний член Ордена Феникса. А это значит, она, в отличие от тебя, очень важна. Бесконечно важнее тебя. Гораздо важнее Монтегю. Ты знала, что Темный Лорд регулярно приводит ее к себе, чтобы проверить ее воспоминания? Глаза весьма полезны при выполнении легилименции.

Астория побледнела, а Малфой продолжил говорить своим холодным убийственным голосом.

— Я пытался быть терпеливым с тобой, Астория. Я был готов не обращать внимания на твое непристойное поведение и мелкое вмешательство, ведь, помимо своей некоторой декоративности, ты для меня абсолютно бесполезна. Если ты снова приблизишься к ней, заговоришь с ней или воспользуешься своим статусом хозяйки этого поместья, чтобы прорваться сквозь мои защитные чары, — я убью тебя. И я буду делать это медленно, возможно, в течение нескольких дней. Это не угроза. Это обещание. А теперь. Прочь. С моих. Глаз.

Астория испуганно всхлипнула и выбежала из комнаты.

Малфой стоял, глубоко дыша, несколько секунд, прежде чем повернуться к Гермионе.

Он медленно подошел к ней, опустился на колени и поднял ее лицо, чтобы снова посмотреть в глаза.

— Зрачки разного размера, — сказал Малфой через мгновение. — После того, как я применю экстракт бадьяна, я пошлю за специалистом, чтобы он осмотрел тебя и дал рекомендации.

Гермиона уставилась на него.

— Тебе не нужны мои глаза, чтобы выполнять легилименцию, — сказала она деревянным голосом. — С глазами процесс выполнять проще. Но в целом, не будет никакой разницы, если я ослепну на один глаз.

Она почувствовала, как пальцы на ее лице слегка дрогнули, и его челюсть сжалась.

— Я считаю это вопросом удобства, — сказал он после небольшой паузы.

Его большой палец легко скользнул по ее скуле, пока Малфой продолжал смотреть на нее.

Она уставилась на него в ответ. Он выглядел изможденным, но, возможно, ей показалось из-за проблем со зрением.

— Как ты трансгрессировал из Румынии? — спросила Гермиона.

Он устало ухмыльнулся:

— Эта способность досталась мне от Темного Лорда. Хотя... я не думаю, что он имел какое-либо представление об этом в тот момент. Изначально это задумывалось как наказание.

Гермиона нахмурилась. Она понятия не имела, какое наказание может иметь побочный эффект в виде возможности межконтинентальной аппарации. Какая-то ужасно неправильная темная магия.

— Какого рода проклятие...

— Это не было проклятием, это был ритуал, и я не хочу его обсуждать, — резко сказал он.

— Как ты догадался, что я знаю заклинания? — спросила она через минуту, когда Малфой продолжал изучать ее лицо.

— Ты была целительницей, — ответил он, слегка пожав плечами. — Если бы я трансгрессировал с тобой в больницу Святого Мунго, вероятно, давление повредило бы глаз. Нельзя было терять времени, пока процесс не стал необратим.

— Где ты научился целительству? — спросила она, вспоминая все заклинания и диагностики, которые он использовал.

Малфой слабо ухмыльнулся.

— Я был генералом армии Темного Лорда в течение многих лет, собирая все полезные навыки и обучаясь в процессе войны. Целительство было очевидным преимуществом.

— Не для всех, — сказала она. Гермиона много раз пыталась научить членов Ордена чему-то большему, чем простые заклинания экстренного исцеления, но большинство из них не желали обучаться ничему, кроме Эпискей.

— Да. Но я был на стороне победителей, и, очевидно, мы сделали выбор в пользу лучшей стратегии, — сказал он холодным голосом, убирая руки.

— Ты применил расширенное диагностическое заклинание, едва ли большинство целителей с ним знакомы, — сказала Гермиона, игнорируя его жестокий комментарий.

— Это была долгая война, — ответил он, все еще стоя перед ней на коленях.

Гермиона с минуту смотрела в пол, потом снова подняла взгляд на него. Виски начинали пульсировать из-за несбалансированного зрения.

— У тебя... природный талант к исцелению. В другой жизни ты мог бы стать целителем, — сказала она.

— Одна из величайших ироний судьбы, — сказал он, отворачиваясь от нее. Ей показалось, что уголок его рта слегка дернулся, но, возможно, это было просто обманом зрения.

— Полагаю, что да, — сказала Гермиона, снова глядя на свои руки. Кончики ее пальцев были слегка испачканы кровью. Как и его.

Раздался треск, появилась Топси с маленьким флакончиком экстракта бадьяна и протянула его.

— Почини дверь, — приказал Малфой эльфийке, едва взглянув на неё, и повернулся к Гермионе.

Девушка начала неуверенно подниматься на ноги.

— Я должна... я должна прилечь. Оно не сработает в вертикальном положении, — сказала она. Гермиона с трудом сохраняла равновесие, ее руки дрожали и не выдерживали ее веса. Она снова опустилась вниз и в отчаянии прикусила губу. Возможно, она просто ляжет на пол.

Чья-то рука схватила ее за локоть и подняла на ноги.

— Я не стану наклоняться к тебе на пол, — сказал Малфой холодным голосом, потянув ее через всю комнату, а затем прижал к кровати: — Ложись.

Гермиона протянула руку, нащупав подушку, и скользнула на кровать.

Малфой склонился над ней с флаконом в руке. Его лицо то появлялось, то исчезало всякий раз, когда она моргала. Темнота. Свет. Темнота. Свет.

— Сколько капель? — спросил он.

Гермиона колебалась. Экстракт бадьяна был очень ценным зельем. Когда она была целительницей, ей приходилось распределять его очень экономно, тщательно взвешивая выгоду и затраты.

— Одна капля каждые два часа в течение следующих нескольких дней — это идеальная дозировка. Но одной дозы в три капли также будет достаточно, — наконец сказала