этот раз всплеск гормонов был чрезвычайно большим.

Страуд вздохнула и написала что-то в файле Гермионы, прежде чем наложить диагностику обнаружения беременности.

Гермиона уже знала, каков будет результат. Она многозначительно посмотрела на часы на стене. Со своим несбалансированным зрением девушка не могла различать цифры или даже стрелки, если не прикрывала левый глаз.

Последовало долгое молчание, настолько долгое, что Гермиона наконец оглянулась и обнаружила, что целительница проводила более детальную диагностику ее репродуктивной системы.

Гермиона не могла ясно разобрать все показания, но уже знала достаточно, чтобы понять, что у неё не было ничего необычного. Она взглянула на лицо целительницы.

Женщина была размыта, но Гермиона все еще могла различить знакомое напряженное раздражение вокруг ее рта, когда та проводила палочкой по диагностике.

— Ты до сих пор не беременна, — решительно заявила Страуд.

Эти слова были одновременно обвинением и осуждением.

Гермиона не вздрогнула и даже не моргнула.

— Ты одна из немногих, у кого до сих пор не наступила беременность, — продолжала Страуд. — А в случае с другими причина кроется в проблемах со здоровьем.

Последовала пауза. Целительница, казалось, ждала ее оправданий.

— Возможно, у Верховного Правителя имеются проблемы, — наконец сказала Гермиона.

— С ним все в порядке. Я проверяла его самостоятельно уже несколько раз. Он совершенно здоровый и полноценный мужчина. Даже в исключительной степени.

Гермиона с трудом удержалась, чтобы не дернуть губами от смеха при мысли о том, что Страуд лично проверяла Малфоя. «Должно быть, он был в восторге», — подумала она.

Девушка ничего не ответила. Целительница резко вздохнула.

— В какой позе он тебя берет? Ты остаешься неподвижной после полового акта, как было указано в инструкции? Принимаешь ванну только на следующий день? — интонация у вопросов была подозрительной.

Гермиона почувствовала, как ее щеки вспыхнули, когда она поняла, что вынуждена отвечать на вопросы.

— Там на стене висят часы. Я всегда жду отведенного времени перед тем, как встать. Я следую всем инструкциям насчёт принятия ванны. Портрет может это подтвердить.

Глаза Страуд сузились.

— А как он тебя берет?

Гермиона пристально смотрела на расплывчатые часы, пока у нее не начала болеть голова.

— На столе.

— Что? — резко сказала целительница.

— Он... он призывает стол в центр комнаты. И приказывает мне наклониться.

— Он берет тебя сзади?

Гермиона почувствовала, как ее щеки и уши пылают.

— Да. Он очень... обезличенно относится к этому процессу.

— Сколько раз в день?

— Раз в день. Пять дней в месяц.

Наступило долгое молчание.

— Что ж... — наконец произнесла Страуд. Затем она наклонилась и дважды постучала палочкой по одному из наручников на запястьях Гермионы. Девушка почувствовала прилив тепла от браслетов.

Через минуту раздался резкий стук в дверь, и вошёл Малфой, выглядя еще более холодным и отстраненным, чем обычно. Она едва могла разглядеть его лицо, когда он приблизился к целительнице. Гермиона закрыла левый глаз, чтобы лучше видеть.

— Ты вызывала, — сказал он.

— Она до сих пор не беременна, — объявила Страуд.

Малфой не выглядел ни удивленным, ни разочарованным этим заявлением.

— Какая жалость, — холодно произнёс он.

— Действительно. Это начинает становиться аномальным. И я не могу найти причин для объяснения.

Глаза целительницы сузились, когда она посмотрела на Малфоя.

В Гермионе внезапно вспыхнуло любопытство. Неужели Страуд подозревала, что Малфой пытается избежать зачатия? Так ли это было? Зачем ему это? Он должен отчаянно хотеть, чтобы она забеременела. Если не ради наследника, то хотя бы в надежде, что магия плода наконец-то прорвется сквозь магию, защищающую воспоминания Гермионы.

— У Темного Лорда могут возникнуть причины для беспокойства, если она не забеременеет. Как вы знаете, эта задача сейчас в приоритете.

— Действительно. Я в курсе, — ответил Малфой, и в его голосе послышались опасные нотки.

— Тогда вы не будете возражать, если я дам несколько рекомендаций, чтобы увеличить ваши шансы на успех.

— Все, что угодно, ради службы у Темного Лорда, — ответил Малфой.

— Тогда больше никаких столов, — резко сказала Страуд.

В глазах Малфоя мелькнуло что-то, возможно, раздражение.

— Ладно.

— И пусть она будет в полулежачем положении, — добавила целительница, — с меньшей отстраненностью от процесса.

На губах Малфоя появилась усмешка, но прежде чем он успел что-то сказать, Страуд добавила:

— Магическая беременность — это нечто более сложное, нежели обычный биологический процесс оплодотворения. Она может потребовать особого, более личного участия. В противном случае мы могли бы использовать маггловские методы для этой программы повышения популяции. Что, безусловно, было бы более удобным вариантом для всех.

— Неужели? То есть все другие беременные суррогаты, которые у вас есть, объясняют свою беременность особой связью, которую они имеют со своими осеменителями? — протянул Малфой.

— Она исключительна в своей магии так же, как и вы, — холодно ответила Страуд. — Согласно некоторым теориям, такая сила заставляет искру жизни требовать большего. Если только вы не можете предложить какое-то другое объяснение.

Она долго смотрела на Малфоя, он, в свою очередь, сверлил ее взглядом в ответ.

Гермиона теперь была уверена, что Страуд действительно подозревала Малфоя в том, что тот пытается саботировать процесс зачатия.

— Отлично, — огрызнулся он через мгновение.

— Отлично, — самодовольно сказала целительница. — В конце концов, Темный Лорд очень хочет получить доступ к этим воспоминаниям. Если ваши усилия по зачатию будут продолжать терпеть неудачу, мы будем вынуждены рассмотреть других «осеменителей».

— У меня сложилось впечатление, что использование магической беременности для восстановления воспоминаний требует, чтобы отец был легилиментом, иначе это может привести к выкидышу, — сказал Малфой слегка резким тоном.

— Это правда. Генетическая сторона для сеансов легилименции во время беременности очень важна. Однако это не обязательно должен быть отец ребёнка. Единокровные братья и сестры могут стать запасным вариантом. До меня дошли слухи, что вашего отца могут отозвать обратно в Британию.

Гермиона почувствовала, что ее трясет, а горло начинает сжиматься, как будто ее сейчас вырвет. Выражение лица Малфоя не дрогнуло, но он заметно побледнел, даже в затуманенном взоре Гермионы.

Страуд продолжала, в ее голосе отчетливо слышалась насмешка:

— Я еще не говорила об этом варианте Темному Лорду, но знаю, как он жаждет прогресса. Рекомендация такого решения нашему Повелителю стала бы огромным разочарованием для меня. Ведь, будучи учёным, я признаю, что мне особенно любопытно было бы наблюдать за потомством двух таких уникальных