сторону чащи и издала тревожный писк, которого я от неё раньше не слышал.

Елена замерла. Павел положил руку на меч.

Откуда-то из глубины леса донёсся звук. Не сразу разобрал что это, а потом определил — и леса доносился плач. Кто-то рыдал и бежал сквозь лес, ломая ветки.

Павел мгновенно напрягся. Шутливость слетела с него, как шелуха. Рука легла на рукоять меча.

В следующий миг, на поляну выскочила Мариса.

Рыжие волосы растрёпаны, лицо белое, а в глазах ужас. Увидев людей, она споткнулась, упала на колени и зарыдала в голос.

Мы мигом бросились к ней.

— Что случилось⁈

— Там! — она задыхалась. — Ефим и Стёпа! Их звери жрут!

— Что?

— Как это? Где⁈

— Это я, виновата! Дура! Я… я сначала зверей привлекла… пошутить хотела, а потом сбежала…

— Где они⁈ — Павел встряхнул девчонку за плечи.

— Там! Где булыжник, а овраге! — сквозь слёзы указала она.

— Я знаю, где это, — сказала Елена. — Зачем они туда полезли, там же опасно?

Ответа не последовало. Мариса рыдала, уткнувшись лицом в ладони. Ника на моём плече продолжала беспокойно попискивать, принюхиваясь и глядя вглубь леса. Панда смотрела не на девчонку, а туда, откуда та прибежала. Через связь я чувствовал: там, в глубине леса, есть что-то ещё. Что-то живое и опасное.

— Беги в деревню! — скомандовал Павел. — Скажи всем! Найди Анатолия в таверне, пусть выдвигается сюда на всякий случай. — Потом он повернулся к Елене. — Веди.

Глава 23

Овраг

Интерлюдия.

Ефим шагал по лесной тропе, прижимая к боку глиняный горшок с крышкой. ноша была тяжёлой и неудобной, норовила выскользнуть из рук, но парень крепко прижимал горшок к себе.

Степан плёлся следом за другом, готовый к любым приключениям. Он всегда был за друзей и поддерживал любые затеи, хоть редко задумывался о том, что это за затеи и на что направлены. Это не изменилось даже после того, как они в шесть лет решили поджечь осиное гнездо на чердаке Глафиры. Они потом неделю прятались от разъярённой матери Генки, вооружённой хворостиной.

Годы шли, а проделки и участие Стёпы оставалось прежним: Ефим придумывал, Степан шёл следом.

— Есть в лесу одно место, — говорил Ефим, раздвигая ветки свободной рукой. — Глубокий овраг, а в нём торчит кусок скалы. Мрачное место, сырое. Солнце туда не достаёт.

— И что? — хмыкнул Степан, который не раз слышал о том овраге.

— Ну ты что, совсем ничего не знаешь? В таких тёмных местах живут саламандровые термиты. Они грызут камень и дерево, им вообще всё равно что жрать. Мне отец рассказывал: если такие в дом попадут, пиши пропало. Всё сожрут. И лучше тот дом сжечь, потому что, если термитов не извести, считай всей деревне конец. Проще новую построить.

— И зачем они тебе?

— Как зачем? — Ефим похлопал по горшку. — Мы их сюда соберём и Николаю в таверну подбросим. Тогда он свалит подальше и Макса этого с собой заберёт. Чтобы неповадно было.

— А если староста узнает? — спросил Степан, почесав затылок.

— А как он узнает? Подкинем ночью, и дело с концом.

— А эти твои термиты горшок не прогрызут?

— Не должны. Во всяком случае, не сразу. Донести точно успеем.

Степан промолчал и пожал плечами. А почему бы и нет. Он ничего не имел против Николая или Макса, но парню было любопытно посмотреть на то, как термиты съедят целый дом. О том что будет с хозяевами, он и вовсе не задумывался.

Парни шагали и болтали, не глядя по сторонам и даже не заметили рыжеволосую преследовательницу, которая двигалась следом за ними, шагах в двадцати, прячась за стволами.

Мариса шла бесшумно. Она выследила их от самой деревни, когда мальчишки, громко переговариваясь, вышли за околицу и двинулись в лес. Они топали и болтали, не глядя по сторонам. Идти за ними было проще, чем за хромой курицей.

Ей было любопытно. И весело.

Когда парни добрались до оврага, Мариса остановилась на краю.

Она оглядела крутые стены из земли и камня. Девушка раньше сюда не ходила. С любопытством изучила взглядом обломок скалы на дне. Он был покрыт тёмным мхом. Сухие коряги, которые торчали из земли под углами, как обломанные рёбра обрамляли камень по кругу. Место было гнилым, из тех, куда даже в жаркий полдень не хочется спускаться. Пахло сыростью и чем-то кислым, грибным.

Мальчишки спустились и принялись ковырять землю у основания камня, выискивая норы термитов. До Марисы долетали обрывки их перебранки — Ефим командовал, Степан ворчал. Они пыхтели, перекладывали камни и совали палки в каждую щель.

Мариса попыталась разглядеть, что они делают, но с края оврага было не видно подробностей. Тогда она забралась на покосившееся дерево, росшее у самого обрыва. Это была старая кривая берёза, ствол которой нависал над пропастью.

Берёза давно согнулась над оврагом, будто сутулый дед, и корни её наполовину торчали из земли. Могло показаться что дерево вот-вот рухнет, но старая берёза так сильно цеплялась за почву, что ей и через сто лет не суждено было упасть.

Мариса, скользнув по стволу будто ужик, устроилась на толстой ветке, обхватив ствол коленями, и принялась наблюдать.

Через десять минут ей стало скучно.

Парни ковыряли землю, спорили, нашли какую-то нору и пытались выманить из неё обитателей при помощи палки и куска лепёшки, которую Степан достал из кармана. Зрелище не из захватывающих. Мариса зевнула, поглядела по сторонам, ища, чем бы себя развлечь.

Тут она увидела собаку.

Не домашнюю, конечно, а лесную, которые водились здесь в достатке. Псина была Рыжая, с клочковатой шерстью. Тело худое и поджарое, с непропорционально большой головой на тонкой шее. Она трусила по краю оврага, принюхиваясь к земле.

Одна лесная собака не такой уж страшный противник. Но если швырнуть в неё чем-нибудь, та наверняка взвизгнет, напугает парней и заставит их покричать. Вот будет смешно.

Мариса тихонько хихикнула, нашла в кармане шишку, которые всегда держала при себе. Боезапас нужно всегда держать полным.

Взвесив снаряд в руке, она размахнулась и швырнула его в пса. Бросок вышел метким. Шишка попала собаке прямо в бок. Та резко взвизгнула, но не от испуга, а со злобой.

Собачий визг разнёсся по лесу.

Сперва ничего не произошло. Секунду, две. Мариса ждала, что собака убежит или пойдет искать обидчика,