сухие листья, перетирая что-то между ладонями. Потом она зачерпнула горсть получившейся смеси, размахнулась и распылила над оврагом широким жестом.

На солнце заблестела серебристая пыль. Она повисла в воздухе и стала медленно оседать на камни, на землю и на шерсть животных.

Собаки разом взвыли, будто их облили кипятком.

Звери мигом поджали хвосты и бросились прочь, кувыркаясь и сбивая друг друга с ног, не разбирая дороги. Я даже заметил, как двое из них налетели на камни и коряги. Те, что ещё были живы, но серьёзно ранены заскребли лапами по земле, и жалобно заскулили, пытаясь отползти подальше. Одна перекувырнулась через голову, вскочила и поковыляла прочь, волоча отнявшиеся задние лапы.

Через десять секунд в овраге не осталось ни одной живой собаки. Только мёртвые тела, разбросанные неровной цепочкой.

Я перевёл дух. Опустил Нику на землю, та тут же обежала вокруг меня, обнюхивая сапоги, проверяя, всё ли на месте.

Убедившись, что у меня полный комплект конечностей, Ника удовлетворённо пискнула. Через связь пришло тёплое, собственническое удовлетворение: хозяин цел, враги мертвы, мир в порядке. Потом Ника подбежала к ближайшей мёртвой собаке, обнюхала, фыркнула презрительно и вернулась ко мне.

Я прислушался к себе.

Дыхание тяжёлое, сердце заходится, но я был вполне уверен в своих действиях. Были ошибки, опять же, упустил ту собаку, которая прыгнула мне на спину. Но я уже неплохо себя чувствую в роли воина. Нет больше злости на несправедливость этого мира и системы. А может дело в том, что я сражался, защищая чужие жизни?

Перед глазами вспыхнуло уведомление:

Вы одержали командную победу над группой противников.

Лесная собака (ранг 1).

Побеждённые противники: 8.

Личные победы: 2.

Холодное оружие: +6,40.

Прогресс Укрепление тела: +4,05.

Вы действовали в связке с питомцем.

Приручение: +3,10.

Вы вступили в бой защищая слабых

Сила духа: +5,80.

Воздушный клинок: +2,37

Победы одержаны под воздействием ваших зелий и кулинарных блюд.

Кулинария: +1,17

Зельеварение: +2,01

Острый ум: 0,82

Я мельком пробежал глазами по цифрам и хмыкнул. Прирост к холодному оружию неплохой, да и другие навыки подросли. Но цифры, признаться мелковаты. Я во время тренировок с Павлом получал больше.

Видимо, система намекает на то, что для быстрого роста нужно сражаться с противниками посильнее. Ну ли тренироваться с сильными воинами, что мне нравится больше.

А задача по повышению уровня никуда не девалась. Я давненько не заглядывал в меню, но не забывал, что время моё ограничено и развивать тело необходимо. Правда для этого придётся попотеть, да и не раз рискнуть жизнью. Ведь даже псина первого ранга, вполне могла вцепиться мне в шею зубами, и поминай как звали.

Зато связь с питомцем порадовала, Ника вмешалась в бой, а система это засчитала. Да и героические мотивы не прошли даром. Может система и требовательна, но вполне справедлива.

Елена спустилась вниз по склону легко, придерживаясь за корни, будто спускалась не в овраг, полный мёртвых собак, а в свой погреб за травами.

На её лице не было ни тени страха. Только сжатые в тонкую ниточку губы и прищуренные глаза. Кажется кому-то сейчас достанется.

Она тут же уставилась на двух мальчишек, и те вдруг сжались и опустили головы под взглядом девушки.

— Вы чего здесь забыли⁈ — напустилась она на парней, и голос её зазвенел, как натянутая проволока. — Жизнь лишняя⁈ А ну спускайтесь! Вы что, не знаете, что это за овраг⁈ Староста каждый год говорит: сюда не соваться!

Парни вовсе сникли. Сползли с валуна — неуклюже, цепляясь за выступы дрожащими руками, — и встали перед Еленой, как провинившиеся щенки. Головы и плечи опущены, взгляд в землю. Степан шмыгнул носом. Ефим стоял, стиснув зубы, и прятал окровавленную руку за спину.

— Да мы гуляли просто, — пробормотал Ефим.

Ну да, конечно, гуляли. Что-то меня настораживают их виноватые взгляды. Будто они замыслили что-то недоброе и теперь стыдятся.

— А вы Марису не видели? — тихо спросил Ефим дрожащим голосом.

— Она нам и сказала, что вы здесь, — ответил я.

Парни украдкой переглянулись, но тут же снова опустили головы. Ефим сжал здоровую руку в кулак и разжал. Степан смотрел в сторону, кусая губу.

Я не стал расспрашивать. Но сложил два и два в голове. Похоже Мариса приложила свои руки к этому.

Я огляделся. В овраге стоял густой запах, пахло псиной, кровью и сырой землёй.

Земля была изрыта когтями, в нескольких местах темнели бурые пятна, а над одним из трупов уже кружили мухи.

— Что вы вообще здесь забыли⁈ — продолжала ругаться Елена. — Если саламандровые термиты вылезут днём, нам всем мало не покажется. Это вам не дикие собаки. Они человека за день обглодать могут.

Красные, как раки, парни молчали, разглядывая носки своих стоптанных сапог. Я подивился строгости Елены: обычно она держалась мягче, спокойнее, будто берегла слова. Но сейчас, видимо, страх за чужих детей разбудил в ней что-то такое, чего я раньше не замечал. Впрочем, девушка была права на все сто, и лезть с комментариями я не стал.

— Хватит тут жаться, я с вами еще поговорю! А пока уходим отсюда! — скомандовала Елена, переводя взгляд с мальчишек на мёртвых собак и обратно. — Выйдем из оврага, осмотрю ваши раны.

Ефим кивнул, не поднимая головы. Степан судорожно сглотнул.

Павел, потирая обожжённую волкоморником руку о штаны, глядел на Елену с обожанием. Кажется, своим решительным поведением она еще больше пленила его сердце.

— Ну чего встали, а ну марш! — принялась подгонять Елена.

Павел встряхнулся, огляделся по-хозяйски и прищурился, оценивая мёртвых собак с профессиональным интересом:

— Шкуры-то у собак не сильно попорчены. Можно полушубок сшить. В деревне есть кожевник?

Ответить ему никто не успел.

Из леса послышался глухой хруст и тяжёлый топот. Складывалось впечатление, будто по лесу катился каменный валун, прорываясь через вековые деревья.

Похоже, что шум и запах крови от убитых собак привлекли кого-то покрупнее.

Ветки ломались с громким треском и, судя по приближающемуся звуку, источник этих разрушений двигался в нашу сторону.

Ника, которую я держал на руках, перестала шипеть. Панда замерла, вытянувшись в струнку.

Шерсть на её загривке встала дыбом, уши прижались к голове.

Через связь ударил сигнал, который я чувствовал от неё впервые, это был не испуг, не готовность вступить в бой. От Ники повеяло обречённостью и ледяным ужасом.

Панда, которая минуту назад рвалась в бой со стаей собак, теперь прижималась ко мне и дрожала