А потом из-за кустов, из-за камней и из-под вывороченных корней — отовсюду начали появляться рыжие тела. Одна, две, пять, восемь, десять, двенадцать. Они выходили из зарослей, поводя носами, с прижатыми ушами, и все смотрели в одном направлении — вниз, в овраг, где стояли двое мальчишек с глиняным горшком.

У Марисы похолодело в животе. Одна собака — это может быть забавно. Три уже не весело, но от них можно отбиться. А двенадцать, это верная смерть для двух подростков.

— Эй! Ефим, Стёпа! — крикнула она сверху, и собственный голос показался ей чужим. — Там собаки! Осторожно!

Ефим и Степан задрали головы, не понимая откуда идёт голос. Вверху они видели только берёзу, но голос явно принадлежал Марисе. Парни принялись озираться по сторонам и благодаря этому увидели дюжину лесных собак.

Стая спускалась в овраг с обоих краёв, обтекая камни и коряги, как вода обтекает валуны в ручье. Собаки не торопились, принюхиваясь и едва слышно поскуливали. Они знали что это опасное место, но там внизу добыча. А ещё, этой добыче некуда деваться. А значит, можно не спешить.

У Степана заколотилось сердце, и он дёрнул Ефима за рукав.

— На камень! — воскликнул он и парни бросились к валуну. Камень был большой с крутыми склонами, но мальчишки так перепугались, что мигом вскарабкались на вершину.

— Как мы отсюда выберемся-то? — запоздало спросил Ефим, оглядывая пространство вокруг и подступающих собак. Спуск был лишь один, вниз, но там их поджидала зубастая смерть. А до края обрыва метров семь, до туда не допрыгнуть.

Тем временем, лесные собаки окружили валун и деловито пробовали забраться на него. Они поскуливали и повизгивали, будто упрашивая мальчишек спуститься.

Сколько не пытались, собаки не могли забраться на камень, соскальзывая лапами, но прыгали, скалились и щёлкали зубами у самых ног, пытаясь ухватить за штанины. Парни стояли, прижавшись друг к другу, и глядели на клацающие клыки у своих ног.

Вдруг одна из собак, найдя удобный выступ, смогла задержаться, а затем оттолкнулась и почти запрыгнула на узкую площадку, где стояли парни. Зубы щёлкнули в сантиметре от ноги Степана.

Ефим пнул собаку по морде, не дав ухватить товарища. Собака с визгом сорвалась вниз, но её товарки, уже оценили найденный к добыче путь.

Степан принялся подбирать камни и швырять их в собак. Попадал через раз, и животные визжали от боли, но и не думали уходить, да и камней вокруг было не так много. Горшок Ефима с треском разбился о череп одной из собак. Та испуганно завизжала, принялась крутиться юлой и откатилась в сторону, дёргая лапами, но остальные даже не оглянулись на неё. Осколки хрустнули под когтистыми лапами.

Мариса на дереве замерла. Руки вцепились в ветку, пальцы побелели. Она хотела слезть и убежать, но тело будто приросло к дереву. Ветка под ней жалобно хрустнула и стала крениться.

Мариса вскрикнула, отчаянно пытаясь найти опору, но потеряла равновесие и поняла, что соскальзывает.

С жалобным криком она вцепилась в потрескивающую ветку. От страха перехватило дыхание, она с трудом могла вдохнуть.

Несколько собак заметили её. Двое псов выбрались из оврага, обежали его по кругу, встав у основания дерева. Мариса висела на ветке аккурат перед ними.

Одна из псин попыталась ухватить Марису за висящую в воздухе ногу, щёлкнув челюстями у самого сапожка.

Мариса завизжала. Задрыгала от страха ногами, да так активно, что удачно попала собаке по морде каблуком. Тварь рухнула вниз и ударилась головой о камень, принявшись повизгивать и сучить лапами, царапая землю когтями.

— Мариса, цепляйся за ствол! — крикнул Ефим снизу. — Я отвлеку собак!

Он подобрал увесистый булыжник и запустил во вторую собаку, что рычала под деревом, выжидая момент, чтобы вцепиться в девчонку.

Камень Ефима попал по хребту собаки. Та от страха взвизгнула и подпрыгнув, отправилась в овраг следом за товаркой. Приземлилась она более удачно, но обратно из оврага не полезла, присоединившись к своим подругам, что активнее стали забираться на валун. Здесь добыча выглядела более доступной.

Мариса, скуля от страха, подтянулась, обхватила ствол ногами, и кое-как забралась на более устойчивый участок дерева. Руки дрожали так, что пальцы не слушались, в глазах стояли слёзы.

— Мариса, раскачай берёзу! — закричал Степан. — Она висит прямо над камнем. Дерево упадёт, и мы по нему выберемся!

Мариса посмотрела на ветку под собой. Потом на собак внизу. Их было столько, что земля вокруг валуна по казалась живой, рыжей массой. Потом на парней.

Девчонка не смогла заставить себя сдвинуться с места. Она даже не попыталась. Пальцы только крепче вцепились в ветку, а взгляд стал пустым, как у зайца, попавшего в капкан.

— Мариса, хотя бы ветку нам сбрось! Чтобы мы отбились! — крикнул Степан.

Мариса всхлипнула, зажмурилась на миг, а затем полезла вниз, молясь всем силам, чтобы собаки снова не вернулись под дерево.

Коснувшись земли, она не смогла совладать со страхом. Даже не взглянув на мальчишек, девушка побежала прочь, не разбирая дороги. Слёзы застилали глаза. Она услышала, как Стёпка за её спиной закричал от боли, видимо его достали, а скоро и вовсе съедят. Но что Мариса могла сделать?

Ефим смотрел ей вслед. Даже крик друга не заставил его отвернуться. Собаки прыгали снизу, скалились, одна ухватила его за штанину и потянула, едва не уронив парня, Степан, прижимая руку к груди, спихнул собаку ногой, и тварь рухнула, но тут же вскочила.

— Помогай! — заорал Степан, сбивая очередную псину, которая щёлкнула зубами в сантиметре от его лодыжки. По камню потекла тонкая струйка крови из прокушенной руки.

Но Ефим всё ещё стоял и смотрел туда, где мелькала между деревьями рыжая макушка. Девушка не обернулась. Ни разу. Просто убежала.

Что-то надломилось у Ефима внутри. Он даже позабыл, что собаки в любой момент могут до них добраться и они погибнут. Он не разозлился и не обиделся, просто вдруг понял: если он для Марисы был готов на что угодно, то она, как оказалось, совсем не готова на нечто подобное в ответ.

Будто очнувшись от оцепенения, он отвернулся от лесной чащи, где скрылась Мариса, подобрал камень и опустил на голову ближайшей собаки, что попыталась ухватить Степана за голень.

* * *

Мы бежали через заросли. Ветки хлестали по лицу, оставляя на щеках тонкие царапины, корни цеплялись за ноги, и я дважды чуть не полетел носом в землю. Но я не обращал