раненому бедру. На этот раз рана оказалась серьёзнее.

Броненос пропорол штанину Павла и кожу под ней.

Павел припал на одно колено. Кровь брызнула на камни. Но воин не выпустил меч и снова ринулся в атаку, на этот раз готовый к сюрпризам. Он знал, что отступать нельзя. Если он дрогнет, монстры сожрут сначала его, а потом доберутся и до нас.

* * *

Ефим и Степан, застыв от ужаса, вжимались в плоскость валуна и смотрели вниз. Степан, замерев наблюдал за происходящим, ловя каждое действие Елены, Павла и Макса.

Ефим же, думал. Он глядел, как Павел, раненый и залитый кровью, не отступает. Не бежит в страхе перед неминуемой гибелью, не жалуется и не отступает. Павел продолжает драться и пусть ситуация кажется безвыходной, ноги подгибаются, а силы уходят, но он не сдаётся.

Ефим видел, лицо Павла, когда тот понял, что не может связать боем всех трёх тварей. Как он едва не подставился, рванувшись на помощь Елене и Максу.

Но Макс с Еленой и сами дали отпор монстру.

Макс бесстрашно пошёл под удар клыков, защищая женщину, которую кроме как поганой ведьмой, иначе в деревне и не называли.

А Елена… Про неё говорили, что она ведьма, и вот-вот станет одержимой. Но она тоже не сдавалась и не отступала. Тратя силы, истекая кровью и обливаясь потом, пыталась помочь мужчинам, что взялись её спасать. Она и не подумала о том, чтобы сбежать, спастись или залезть на валун. Стояла рядом, и делала всё возможное.

Не сбежала, не бросила своих. Боялась, но в первую очередь подумала о ближних. Не то что…

Ефим всхлипнул. Он впервые в жизни ощущал жгучую боль в груди. Она разливалась по телу и терзала изнутри. А образ девчонки, ради которой Ефим был готов драться с кем угодно, вдруг стал блёкнуть и терять важность. И было это до мучительного больно. Будто с разбитой коленки разом содрать корку.

Ефим судорожно вздохнул и вновь поглядел на сражающихся.

А ведь они пришли сюда, чтобы спасти их, Ефима и Стёпу, хотя те и оказались здесь, чтобы устроить жуткую подлость.

Стали бы Павел и Макс их спасать, узнай они о плане Ефима?

* * *

Я оторвал взгляд от разъедаемого злой магией броненоса и поглядел на Павла.

Он смог серьёзно ранить второго противника, но потерял равновесие и упал.

Второй броненос, пускай и припадал на лапу, не упустил возможности, и тут же ринулся к уязвимой добыче.

Я рванулся вперёд, игнорируя панические мысли о том, что всё кончено. Ещё миг и Павел будет мёртв. А потом хищники доберутся до нас с Еленой и до мальчишек на камне.

Я хотел броситься в бессмысленную атаку, но застыл. Что-то заставило меня замереть.

Краем глаза я увидел в зарослях человеческий силуэт с воздетой рукой.

Крупный броненос как раз нависал над Павлом, раскрыв пасть. Зубы-пластины были в сантиметрах от его лица. Павел попытался выставить меч, но тот лишь отскочил от бронированной башки.

И тут между Павлом и монстром вспыхнуло тусклое свечение. Полупрозрачный купол, похожий на мыльный пузырь, окутал Павла. Зубы броненоса клацнули по барьеру и соскользнули. Тварь отпрянула, не поняв, что произошло.

В ту же секунду в бок монстра плечом врезался воин, заставив броненоса пошатнуться и отступить на пару шагов.

Воин встал между тварью и Павлом, расставив ноги, подняв меч.

— Поднимайся, — бросил он через плечо, и тут я его узнал.

Это был Волох.

Я узнал его не сразу. Выглядел воин чудовищно.

Лицо и тело покрыто свежими ссадинами и ранами. Броня надетая на него, явно была с чужого плеча и во многих местах пробита. Руки и ноги воина неловко перевязаны — Волох явно сам накладывал повязки. Одежда, что выглядывала из-под брони, была изорвана в клочья, левый глаз заплыл, на рассечённой брови запеклась кровь. Он дышал тяжело, со свистом, каждый вдох давался с усилием. Казалось, он только что вышел из одной битвы, (причём, далеко не победителем), чтобы присоединиться к нам.

Но несмотря на ранения, двигался он легко и технично. Меч в руках держал уверенно, как и подобает воину его ранга.

Волох вскинул руку, и на кончиках его пальцев мелькнула вспышка.

Оба броненоса развернулись к воину, напрочь позабыв про Павла, и бросились к нему. Волох, будто и не думал уклоняться. Он встретил лобовой удар первого монстра, с выставленным мечом, даже не пошатнувшись в момент удара. Только вспыхнул бурый купол перед мордой зверя.

Монстр явно не ожидал такого поворота. Он был настолько удивлён, и даже не сразу заметил, что напоролся глазом на выставленный Волохом меч.

Пока монстр осознавал произошедшее, Волох увернулся от второго броненоса, и вернулся к подранку. Тот хоть и истекал кровью из поражённого глаза, но был по-прежнему опасен и смертоносен.

Зайдя сбоку, Волох размахнулся и рубанул монстра по шее.

Меч лязгнул о пластины, высек искры, совсем как у Павла пару минут назад, но броню не пробил.

Волох нанёс ещё два молниеносных удара. Тварь ревела, мотала головой, пыталась достать его рогами. Один рог задел плечо, но Волох даже не поморщился — рог бессильно скользнул по его защите.

Второй броненос плюнул кислотой, но Волох легко ушёл в сторону.

Всё произошло за какие-то секунды. Волох так стремительно ворвался в бой, что опешили все, в том числе и монстры.

Я заметил, что тёмно-зелёные пятна разрастаются на мордах и других броненосов. Мох не успел залепить им глаза, но тоже отвлекал и раздражал, давая воинам шанс. Значит Елена смогла поразить и их.

Павел, поднявшись на ноги, встал рядом с Волохом. Кровь текла по его бедру, левая нога подгибалась, но меч он держал твёрдо.

— Решил вспомнить, чем должны заниматься охотники? — прохрипел Павел.

— Бей в шею! — вместо ответа, рявкнул Волох.

Он мощным ударом отвёл голову уже подраненного Павлом зверя, раздвигая бронепластина и открывая доступ к ране на шее.

Павлу не нужно было повторять.

Оба воина выглядели изрядно израненными, но знали своё дело и не собирались терять возможностей.

Павел ринулся вперёд, в который раз размазавшись в пространстве. Он выставил перед собой полыхнувший огнём меч, и силой ускорения вонзил клинок в раскрывшуюся щель на шее зверя.

Я, не теряя времени, возвращался к своему противнику. Елена не сможет держать его бесконечно, и я должен хотя бы ослабить его.

Корни крепко оплели лапы монстра, но смогут ли они удержать зверя, когда оцепенение Елены спадёт.

Я вдруг