смиренного молчания и нарочитого почтения. Осторожность и дипломатичность – да, но не робость.

После того как пациента унесли, Дэниел подвел Нору к столу, где врач протирал инструменты с рукоятками из слоновой кости и укладывал на место в бархатный футляр.

– У него прогрессивные взгляды, – прошептал Гибсон своей спутнице. – Думаю, тебе стоит с ним познакомиться.

Девушка согласно кивнула.

– Доктор Ноулз, – Дэниел протянул руку. – Отличная, очень точная работа. Произвела на нас глубокое впечатление.

Улыбнувшись ему, Ноулз отмахнулся от комплимента и только потом взглянул в сторону Норы. Надеясь привлечь его внимание, она подошла ближе.

– Знаете, я хорошо разглядела кость, но сидела не так близко, чтобы увидеть, как вы выбирали место разреза.

Хирург снисходительно улыбнулся.

– Это достигается годами учебы. Надеюсь, после моей демонстрации вам не сделалось дурно. – Он посмотрел на Дэниела, и в поднятой брови читалась укоризна.

Нора, не переставая улыбаться, продолжала настаивать:

– Мне интересно, как вы определили место операции: по степени обесцвечивания надкостницы или по тому, насколько далеко инфекция зашла в костные наросты?

Краем глаза она уловила, как у Дэниела дернулись губы, и поняла, что в его темных глазах сейчас пляшут огоньки, каким бы бесстрастным ни было выражение его лица.

Доктор Ноулз меж тем машинально теребил щипцы, которые собирался положить в футляр.

– Что вы сказали? – Хирург нахмурился, будто Нора разразилась непонятной тарабарщиной.

– Позвольте вам представить доктора Биди, сэр, – объявил Гибсон. – Я знаю, что доктор Крофт рассказывал вам о своей талантливой воспитаннице, которая изучает медицину.

Профессор не ответил на улыбку Дэниела. Он напоминал ошеломленную жертву карточного фокуса.

– Полагаю, именно поэтому вы ее и привели сюда, – пролепетал доктор Ноулз, глядя поверх головы Норы.

– Я собирался предложить, чтобы она заняла место кого‐нибудь из наших молодых студентов, но…

– Прошу прощения за недоразумение, доктор Ноулз, – вмешалась Нора. – Конечно, вы хотите, чтобы ваши лекции посещали знающие и понимающие зрители. Уверяю вас, я именно такая. У меня, как и у большинства здесь присутствующих, есть медицинское образование.

Брови хирурга поднялись еще выше, и он что‐то пробормотал, убирая в футляр оставшиеся инструменты.

– Не сомневаюсь, что вы обладаете недюжинным интеллектом и обширными знаниями. Однако хирургическая практика требует еще и железных нервов и огромной физической силы. Возможно, у вас прекрасно получается такая мелочь, как кожные швы. Многие женщины искусно владеют иглой, но работать пилой и долотом… – Он усмехнулся. – Говорите, у вас есть квалификация, но, боюсь, мне трудно себе представить такое. Конечно, если вы учились за границей, скажем в Америке…

– Я получила степень в Болонском университете, – сообщила она профессору с некоторой резкостью. – На медицинском факультете, который старше любого английского учебного заведения.

– Как интересно, – заметил Ноулз, застегивая пряжки саквояжа. – Что ж, если вам нужны более подробные сведения об этой процедуре, я работаю над монографией. Несомненно, вы увидите книгу, как только ее опубликуют. Извините, боюсь, мне пора.

И он быстро зашагал прочь, растворившись в толпе мужчин, которые по-прежнему держались подальше от Норы.

– Напыщенный осел, – пробормотал Дэниел.

– Не стоит наживать себе врагов из-за меня, – заявила Нора. – Операцию я так или иначе видела. В следующий раз, когда будет подходящее тело, мы и сами сможем попрактиковаться.

– Уж ты точно проведешь процедуру аккуратнее Ноулза, – хмыкнул Гибсон.

– Он с этим никогда не согласится, – вздохнула Нора. – Неважно. Я знала, что так и будет. Спасибо, что привел меня. Одна я бы даже с дипломом на руках не рискнула сюда соваться.

– Дай им время привыкнуть. Как только они увидят, что ты на их стороне… – начал Дэниел.

– В науке – да. В пренебрежительном отношении к женщинам – нет, я никогда не буду на их стороне. – Девушка оглядела аудиторию и увидела, как мужчины торопливо отвели взгляд, словно и не глазели на нее минуту назад. – Совсем не обязательно мною восхищаться, – пробормотала она Дэниелу, – но я была бы счастлива, если бы меня хотя бы меньше презирали.

– Возможно, на тебя смотрят, потому что ты красивая, – возразил он вполголоса. – Вот я уж точно именно поэтому глаз не могу отвести.

Прежде чем девушка успела ответить, мимо к выходу из анатомического театра прошла группа студентов, громко разговаривая и переглядываясь. Они были так увлечены беседой, что едва не столкнулись с Дэниелом и Норой. Юноши остановились в нескольких шагах, смех оборвался, как ножом отрезало.

– Доктор Гибсон, – произнес один студент, извиняясь, что чуть не столкнулся с преподавателем. Потом, побледнев, взглянул на Нору. – Мисс.

Она поспешно увела Дэниела в коридор, чтобы их никто не слышал.

– Это только сказать легко, что мы готовы с ними встретиться лицом к лицу. – Девушка прислонилась к железным перилам лестницы, голос ее звучал так же глухо, как эхо торопливых шагов в палате над ними. – Но когда студенты замирают как вкопанные и пялятся на меня, будто я зверь в зоопарке, у меня возникает ощущение, что я проглотила свинцовый прут. Да и тебя не хочется выставлять на посмешище.

Она отвернулась, но Дэниел твердой рукой взял ее за локоть, развернул и притянул так близко, насколько позволяли ее широкая юбка и пространство вокруг.

– Когда у меня возникает такое же «свинцовое» ощущение, я просто представляю себе, как эти недалекие мужчины являются домой к супругам, буде им повезло найти таковых, а женушки устраивают им очередной разнос за то, что бедолаги опять задержались на работе или в очередной раз испачкали кровью рубашку. И сравниваю эту мрачную картину со своей будущей жизнью: мы с тобой работаем рядышком, и ты очаровательно морщишь носик, пока мы обсуждаем хирургические иглы и тонизирующие средства. – Дэниел коснулся пальцем кончика ее носа и улыбнулся, когда девушка вздрогнула. – Думаю, их попросту гложет зависть, вот и придумывают причины для осуждения.

– Зависть? – недоверчиво подняла брови Нора.

Он кивнул.

– Чувство неприятное, но неизбежное для любого мужчины, у которого есть глаза и здравый смысл.

– Вот в том‐то и проблема, – сказала Нора, невольно улыбнувшись. – У большинства мужчин есть первое и полностью отсутствует второе.

– Зато у меня здравого смысла вполне хватает, чтобы с этим не спорить, – усмехнулся Гибсон и повел ее прочь.

Глава 36

Короткий и робкий звонок во входную дверь раздался как раз в тот момент, когда Нора раскладывала краски в оранжерее. Деформированная кость ноги терпеливо ждала на белой простыне на столе, хорошо освещенном лучами, льющимися из высоких окон, а в воображении девушки плыли картины красных зданий и тесных переулков, завешанных развевающимся бельем. Возможно, она нарисует и это. Позже. Вспомнив, что миссис Фиппс нет дома, а миссис Кроуфорд на кухне, Нора подобрала юбки и, поспешив к