леди Вудбайн согласится на краниотомию прямо сейчас… – начал Гарри.

– Она об этом даже слышать не хочет. – Нора поймала растерянный взгляд друга, и он кивнул с мрачным пониманием.

– Для хоть какой‐то вероятности успеха следовало извлечь плод несколько месяцев назад. А сейчас, думаю, это почти так же рискованно, как кесарево сечение, – заметил Дэниел.

– До чего ж тут все решительные собрались, – огрызнулась миссис Фиппс, роняя вилку. – Вы так говорите, словно наперед знаете, что для нее лучше. Будь это ваш малыш, небось, по-другому бы запели.

– Спасибо, – почти беззвучно пробормотала Джулия. Нора не замечала, как напряжены ее плечи, пока они не опустились.

Гарри обеспокоенно посмотрел на жену.

– Что бы вы ни думали, а врачи убедили Афину, что роды менее опасны, чем операция, – возразил Хорас. – Идиоты. Будь она из бедняков, мы бы даже не спорили. Ты могла бы сделать операцию. Но леди Вудбайн… Ее муж работает в министерстве иностранных дел. Отец – посол в Риме. Если что, скандал будет на всю Европу. Риск слишком велик, Нора. Ты еще даже лицензии не добилась, а как только оформишь ее, все глаза будут устремлены на тебя. Если сделаешь операцию вопреки мнению двух авторитетных врачей, да еще и неудачно, тебе конец.

От его слов вокруг словно потемнело, вечерние тени зловеще поползли по стенам. Нора поняла, что́ учитель подразумевал: конец им всем. Если Хорас, Дэниел и Гарри будут помогать, а операция не удастся, судебные иски посыплются на всю компанию. Сидевшая в дальнем конце стола Джулия рисовала ногтем на скатерти узкие круги. Она недавно вышла замуж и пыталась строить семейную жизнь. Уж ей‐то точно совершенно ни к чему, чтобы муж оказался в центре скандала.

– Есть альтернатива. – Дэниел оперся подбородком на переплетенные пальцы. – Четко объяснить риски. Если лорд и леди Вудбайн решатся продолжить, попросите их не разглашать сведений об операции. Если они захотят, чтобы ты сделала кесарево сечение, заставь их подписать договор о неразглашении в случае неудачи.

Нора обдумала его слова, выискивая уязвимые места.

– А что, звучит здраво, – пробормотал Хорас.

– Я могу лишиться их доверия, если предложу подобное, – возразила Нора.

– В любом случае выбор будет за ними. – Гибсон не сводил с нее внимательного взгляда и разговаривал как с опытным врачом.

Нора выпрямилась, скрывая, что от такого отношения у нее аж дыхание перехватило.

– Мне не нравится, что приходится просить о секретности, но, думаю, это единственный выход. Я могу написать письмо с объяснением условий…

– Не отправляй такое письмо. – Тихий голос Джулии был едва слышен с другого края стола. Она не подняла глаз. – Его могут использовать в качестве доказательства…

– Умно, – похвалил Хорас, одарив миссис Тримбл одобрительным взглядом, что водилось за ним нечасто. – Пусть они подпишут соглашение, экземпляр которого останется только у тебя.

Значит, надо будет лично встретиться с лордом Вудбайном. Нора с трудом сдержала протест. За последние два года ей пришлось противостоять бесчисленному множеству нелюбезных, осуждающих мужчин, а короткая передышка в виде общения с Хорасом, Дэниелом и Гарри сделала предстоящий план еще более неприятным. Девушка оглядела столовую, полную сподвижников. И мысленно усадила Магдалину на пустующий стул, с которого поднялся Гарри, а у камина вообразила Поцци, прислонив его тощее тело к каминной полке всего в нескольких футах от Тримбла. Каким‐то образом это пополнение укрепило ее пошатнувшееся мужество.

– Я пойду к нему.

– Нет. Мы сами.

Однако Хорас выглядел уже не так, как прежде: левый глаз заметно «поплыл». Нору очень расстраивали перемены в лице наставника, утратившем грозное выражение, которое неизменно заставляло фельдшеров и санитаров в ужасе разбегаться.

– Но вы еще не готовы…

– Девочка, я отправлял тебя учиться, чтобы ты с помощью своих знаний командовала другими. А не мной. – И Хорас фыркнул, дернув лишь одной щекой.

Нора готова была поклясться, что слышит смех Поцци.

– Нас трое, и мы должны помочь друг другу и подготовиться, – вмешался Гарри. – Думаю, и на операции у нас все сложится. А еще, если Нора справится, у нас появится огромное преимущество.

– Какое? – удивилась девушка.

– Первый врач в Англии, совершивший такой подвиг! Да благодаря тебе, Нора, наши акции просто взлетят. После этого ты сможешь и лекции читать. Всем станет наплевать, что ты женщина. Будь ты хоть троллем из-под моста, тебя все равно придут послушать. Если все удастся.

– Он прав, – тихо согласился Дэниел. – Но нельзя, чтобы даже такие грандиозные перспективы заслонили нам риск. Ведь рискуют все: Нора, мы, леди Вудбайн. – Его спокойный взгляд ясно сказал ей: «Это твой выбор».

– Давайте не будем забегать вперед. Вудбайны пока не согласились. И я пока не провела успешную операцию, – заметила Нора.

– Пока, – подчеркнул Хорас, отбрасывая салфетку. – Но это мы быстро исправим. Я немедленно пошлю им свою визитку и записку.

Нора перестала расхаживать по комнате и опустилась на стул: ее больше не держали ноги. Старый калека и молодая женщина-врач, предлагающие неслыханную здесь операцию? Если Гарри считает, что у них есть шанс, то игрок из него еще хуже, чем она думала.

Глава 37

Санитар от души натопил печь в лечебнице. Нора заметила, что все, от повара до горничной, особенно заботятся о больных дифтерией. В настоящее время их было двое, но у обоих болезнь, по всей видимости, протекала легко, рядом с ними находились матери, которые в основном и ухаживали за ними. В большом доме было необычно тихо, и Нора, изо всех сил старавшаяся чем‐то заняться, пока Хорас ждал от лорда Вудбайна ответа на просьбу о встрече, страдала от непривычной для себя ситуации: дел оказалось слишком мало. Прошел всего лишь день, но часы утомительно тянулись, цепляясь друг за друга, становясь все тяжелее всякий раз, когда она проверяла пациента, бухгалтерскую книгу или кладовку и обнаруживала, что всё в идеальном порядке. В голову приходило только одно незаконченное дело. Зажав папку под мышкой, Нора обыскала рабочие помещения и наконец нашла Гибсона, который в рубашке с закатанными рукавами склонялся над микроскопом.

– Вчера вырезали у пациента интересную опухоль. – Он отступил в сторону, давая ей возможность взглянуть.

Нора посмотрела в окуляр и отрегулировала фокус. Опухоль являла собой прекрасный образец фибромиомы.

– Чем ты пользуешься для окрашивания? Особенности видны очень четко.

Дэниел указал на бутылку на столе, затем кивнул на ее портфель:

– А тут у тебя заявление в коллегию хирургов?

– Угу. – Она предпочла бы поговорить о предметных стеклах и пятнах, но ее цель была важнее. Отставив бутылку с незнакомой жидкостью и микроскоп, девушка развязала ленточки и разложила бумаги на столе. Хотя при виде своего диплома Нора все еще