закружились, но тут к ее губам прижались губы Дэниела, и она ощутила на них вкус победы.

– Это ненадолго, – предупредила девушка, когда он, сияя, отстранился.

– Членство уже не отберут. – Он указал на драгоценный листок в ее руке: – Держи осторожно, мы его вставим в рамку, как картину Боттичелли в Национальной галерее. – Потом Дэниел спохватился: – Надо пойти рассказать Хорасу.

– Лечебница…

– Через час уже закроется. Я распоряжусь принести чаю тем, кто еще ждет. – Гибсон провел девушку мимо ожидающих пациентов и велел санитарам напоить их чаем. – Для половины наших больных лучшее лекарство – отдохнуть минутку и перекусить, – напомнил он Норе, когда она оглянулась.

С этим Нора спорить не могла, но не могла и сосредоточиться на деле, поскольку голова у нее гудела, как лесопилка.

Хорас нашелся в библиотеке, где изучал изображения южноамериканских ящериц.

– Вы убедили леди Финнели удалить опухоль из груди? – спросил Дэниел.

– Она еще думает. А ты чего так сияешь? Можно подумать, слиток золота нашел, – фыркнул старик.

– Вовсе нет. – Дэниел высунул голову в коридор. – Гарри! Миссис Фиппс! Джулия! – громко позвал он, а потом снова повернулся к Хорасу: – А улыбаюсь я, потому что случайно знаю идеального хирурга для этой операции. – И он подтолкнул Нору вперед.

Послышались шаги, шум которых приближался и нарастал, как и напряжение у девушки в животе. Первым появился Гарри, вопросительно приподняв брови, за ним следовали миссис Фиппс и Джулия.

– Меня зарегистрировали в Коллегии хирургов! – Нора помахала бумагой перед любопытными глазами близких, словно полковым знаменем. – Конечно, там и представления не имеют, что это я, но тут значатся моя степень, мое рекомендательное письмо, мое имя.

Хорас выронил книгу.

– Дьявол раздери, – прошептал он, не веря своим ушам. – Сработало.

Миссис Фиппс промокнула глаза, что было для нее самым ярким проявлением эмоций, Джулия захлопала в ладоши, а Гарри так стиснул Нору в объятиях, что она пискнула.

– Теперь только держись, – сказал он, смеясь.

Нора посмотрела на Дэниела, ожидая пояснений, но тот пожал плечами.

– Это значит, что нас всех еще ждут неприятности. – Крофт ухмыльнулся и потер руки, а все посмотрели на него. На щеках у старика заиграл прежний румянец, а в глазах появился блеск, что теперь бывало редко. – А мы и рады.

Глава 39

Нора склонилась над книгой, когда в библиотеке появился Дэниел в халате и с мокрыми после мытья волосами. Для него это было неожиданно смело. Нора замерла, не в силах отвести взгляд от любимого и от яркого узорчатого шелка халата; ее рука зависла, так и не перевернув страницу.

– Никогда не видела у тебя такого одеяния, – заметила девушка с усмешкой.

– Да это Гарри подарил на предстоящий медовый месяц, чтобы меня смутить. А я специально в нем щеголяю сейчас, чтобы позлить Тримбла.

– Ну, меня‐то это нисколько не злит. – Нора приподняла бровь и похлопала по дивану рядом с собой.

– Вот ведь дурацкий подарок, но он заставил тебя улыбнуться. Ты как‐то очень притихла, после того как стала первой в Англии женщиной-хирургом с лицензией.

– Лицензия‐то у меня есть, – вздохнула Нора, – но чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что для леди Вудбайн она не будет иметь ни малейшего значения.

– Найдутся и другие, для кого будет, – успокоил Дэниел.

Она кивнула и потерла затылок.

– Полагаю, теперь моя очередь принимать ванну. Если даже ты переоделся ко сну, значит, уже очень поздно.

– Я много раз проклинал расточительство Хораса, когда он переделывал этот дом, но перестал злиться, как только первый раз воспользовался водопроводом с горячей водой. – И молодой человек улыбнулся, откидывая влажные волосы со лба.

– Знаешь, а я не думаю, что Гарри пытался тебя смутить, когда подарил этот халат. Лично мне он нравится, – и Нора махнула рукой в сторону одеяния жениха. – Но, полагаю, тебе все же рановато в нем так вольно расхаживать. Мы еще не выбрали дату.

Правда в прошлое воскресенье в церкви помолвку огласили и задали традиционный вопрос, не возражает ли кто‐нибудь против этого союза. Поскольку родители Дэниела жили в Ричмонде, никто не протестовал. При желании пожениться можно было через две недели. Нора не возражала бы, но они с Дэниелом решили, что ей лучше не менять фамилию так скоро после регистрации в коллегии. Если сейчас попросить правление изменить девушке имя в лицензии, это только привлечет лишнее внимание к ее дерзкой тактике. Через месяц-два реакция коллегии станет понятнее, и дальше можно будет действовать независимо от нее.

– Очень… ярко, – заметила Нора, снова разглядывая крепкую шею любимого, выступающую над золотистой каймой живописного облачения.

– Может, мне лучше переодеться? – смутился Гибсон.

Стоило бы, конечно, если бы они собирались поговорить, но… Нора вспомнила Магдалину и решила не быть ханжой.

– Незачем. – И она поудобнее устроилась на подушках, наклонившись поближе к Дэниелу. – Ты замечательно выглядишь.

– Очень жаль, что встреча с лордом Вудбайном прошла неудачно, – сказал он.

– Я все время думаю о неизбежном исходе и о собственном бессилии его предотвратить. У леди Вудбайн вот-вот начнутся роды. – Нора уставилась на носки домашних туфель. – У нее такая чудесная улыбка, Дэниел. Поверить не могу, что Афина сама нашла и прочла книгу Магдалины.

– Ты испытываешь к пациентке родственные чувства. Это совершенно понятно.

– Будь я на ее месте – а я непременно буду, особенно если ты и дальше будешь бродить тут в таком виде…

Он ухмыльнулся и успокаивающе погладил ее по большому пальцу.

– Так вот, я хотела бы сама выбрать себе врача и лечение.

– Само собой, – рассмеялся Дэниел. – Кто бы сомневался?

Нора крепче сжала его руку.

– И я знаю, что в браке с тобой сохраню свободу принимать решения, но как можно жить спокойно, зная, что столько женщин ее лишены?

Дэниел обвил ее рукой за плечи и притянул к себе.

– Милая, сколько бы чужих ошибок ты ни исправила, всей несправедливости не уничтожишь. Но мир меняется, а мы можем пытаться в каждом конкретном случае постепенно переубеждать людей. Ведь меня‐то ты в конце концов убедила. – Вокруг уголков глаз у Гибсона собрались морщинки, напомнив Норе, как трудно было преодолеть его презрение, когда они только познакомились.

Губы у девушки дрогнули в слабой попытке улыбнуться и тут же сложились в горькую гримасу.

– Но я убедила тебя всего лишь поддержать мое стремление учиться. А леди Вудбайн грозит смерть.

– Я тоже так думаю. Да, для тебя последствия, возможно, были бы не столь фатальными, но в каком‐то смысле речь тоже шла о жизни и смерти.

Девушка вдохнула, забыв выдохнуть, когда ее захлестнули воспоминания о последних двух годах.

Дэниел горестно пожал плечами.

– Сейчас ты сделала все, что могла, и пусть