не завтра, не на следующей неделе и даже не в следующем месяце, но найдутся и другие женщины, которым ты будешь нужна. Леди Вудбайн – не единственная пациентка. А ты не можешь позволить себе лишиться лицензии или вызвать недовольство таких важных людей, как ее супруг. Ради других женщин ты должна быть всегда наготове, чтобы бороться за них.

Нора потерла лоб, но усталость никуда не делась.

– Ты рассуждаешь так разумно и здраво, а я просто хочу… – Она замолчала, покачав головой. – Чтобы все было хорошо.

– Знаю. Я чувствую то же самое.

* * *

После того как невеста ушла, Дэниел еще долго оставался в библиотеке. Как он и сказал, Нора сделала все, что могла, и Хорас тоже. Лорд Вудбайн ясно выразил свое мнение. Ничего не изменишь.

Разве что…

На следующий день, после утренних вызовов и утомительного часа, проведенного за разбором банковских писем и борьбой с бухгалтерскими книгами, Гибсон умылся и оделся в лучший костюм. Гарри читал лекцию в больнице, Нора была занята в лечебнице, а Хорас обосновался в лаборатории и ругался себе под нос, готовя предметные стекла. Никто не заметил, как Дэниел вышел из дома, остановил наемную карету и приказал кучеру везти его в Мейфэр. Больших надежд на свой визит он не возлагал, поэтому предпочел сохранить свой план в тайне.

В роскошном доме лорда Вудбайна Дэниел вручил дворецкому, выступавшему горделивее самой королевы, свою визитку, на обороте которой было нацарапано: «Наши отцы были знакомы. Не окажете ли Вы любезность принять меня?» Слуга исчез, но вернулся с разочаровывающей быстротой. Значит, отказ. Смирившись, Дэниел повернулся, чтобы уйти, но дворецкий пригласил:

– Прошу вас, доктор Гибсон, проходите.

Путь до библиотеки растянулся на целую милю. Дэниел на ходу репетировал речь, пока дворецкий не оставил его на краю прекрасного персидского ковра, в нескольких ярдах от стола хозяина дома. Лорд Вудбайн поднял от листа бумаги озабоченный взгляд, лицо у него было хмурым.

– Я помню вашего отца. Только по этой причине и согласился с вами говорить. Как он?

– В добром здравии. По-прежнему обитает в Ричмонде. Скучает по охоте с вашим батюшкой. Примите мои соболезнования.

Взгляд лорда Вудбайна, частично скрытый за золотыми очками, снова опустился на стол.

– Возможно, и к лучшему, что отца больше нет. Он очень любил мою жену. Его угасание как раз и началось с того, что она чуть не погибла во время первых родов, а ребенка мы все‐таки потеряли.

Дэниел склонил голову.

– Мне хотелось бы помочь вам избежать подобной трагедии снова.

– Я уже сказал вашим коллегам, – лорд Вудбайн неприятно помедлил на последнем слове, – что не намерен делать из своей жены посмешище.

Гибсон оставил без внимания пренебрежительные и недружелюбные нотки в голосе собеседника, подождал, пока воцарится тишина, и только потом мягко ее прервал:

– Милорд, я не понимаю, почему вы не рассматриваете возможность кесарева сечения. Риск, конечно, значительный, но не больше, чем после уже перенесенной вашей супругой краниотомии. К тому же это единственный вариант, который может закончиться благоприятно и для матери, и для ребенка.

Вудбайн не отрывал глаз от пресс-папье. Дэниел помнил, что отец молодого лорда был чрезвычайно чувствительным человеком, и надеялся, что сын сохранил это свойство характера, хотя, похоже, умело его скрывает.

– Кто‐нибудь слышал, чтобы мужчина разрешил женщине-хирургу разрезать живот своей жене и вытащить ребенка неестественным способом? Это совершенно недопустимо, доктор Гибсон. – Он взглянул на Дэниела, подозрительно прищурившись.

– Конечно, методика не идеальна. Я уверен, что ваша жена отчаянно хочет родить традиционным способом, но процедуру кесарева довели, можно сказать, до совершенства именно в Италии, где слово папы римского является законом для народа. И раз уж глава церкви одобрит…

Вудбайн нетерпеливо забарабанил пальцами по столу.

– Но кто допустит, чтобы за нож бралась молодая женщина?!

Гибсон сделал глубокий вдох, пропуская мимо ушей явное оскорбление Норы.

– Я понимаю ваше нежелание довериться женщине, а в прошлом даже разделял его. И не догадывался о талантах доктора Биди, когда пришел работать к доктору Хорасу Крофту. Я знал, что он блестящий хирург, необычный, несколько чудаковатый человек, но понятия не имел, что этот оригинал обучил врачебной практике девушку. Однако он это сделал, и обучил ее хорошо. – Дэниелу вдруг вспомнились рисунки Норы, он отвел взгляд в сторону, и у него вырвался тихий вздох восхищения. – Если вы когда‐нибудь любовались женским рукоделием, то поймете, как тщательно и аккуратно доктор Биди выполняет свою работу.

– Но у какой женщины может возникнуть желание творить подобные ужасы? – Вудбайн поморщился и взглянул в окно.

Дэниел потер ладонями колени. Нельзя выказывать ни малейшего признака гнева или раздражения.

– У прекрасной и очень смелой женщины, сэр, уверяю вас. – Он рискнул улыбнуться, но ответной улыбки не получил. – Если уж на то пошло, какой мужчина рискнет заняться хирургией? Могу ответить только за себя: я выбрал профессию не за ее приятность, а потому, что она дает мне шанс помочь людям, которые зачастую остро нуждаются в помощи. Наблюдая за доктором Биди и доктором Крофтом, рискну предположить, что их мотивы сходны с моими. Мы живем в странном и прекрасном мире. Здания, стремящиеся в небо, фабрики, работающие на совершеннейшем оборудовании, и чудеса хирургии, о которых раньше мы могли только мечтать и которые теперь стали доступны с открытием эфира и хлороформа. И ваша жена – одна из первых женщин, которых мы благодаря развитию медицины можем спасти от ужасной участи.

– Она должна родить со дня на день, – прошептал Вудбайн. – В случае осложнений Траффет предлагает сказать Афине, что ребенок опять умер. Если она поверит, то не станет возражать против еще одной краниотомии. А еще Траффет считает, что можно накачать ее наркотиком, и тогда она просто не сможет сопротивляться…

Молодой хирург едва сдержал дрожь.

– Пожалуйста, не действуйте против ее воли. Боюсь, это будет катастрофой для вас обоих. Ведь есть же доктор, обладающий знаниями и навыками, которые позволяют провести операцию, невозможную в прошлом. Доктор Биди прошла обучение у одного из величайших хирургов в этой области и училась в одном из самых известных университетов мира. И готова помочь вашей жене так, как та сама хочет. Вы дадите разрешение?

Лорд Вудбайн опустил голову на руки.

– Я уже и сам не знаю. – Его приглушенные слова, полные отчаяния и растерянности, разнеслись по библиотеке.

– Времени на сомнения не осталось. Проанализируйте свои возражения. Не стоит отказываться от операции только потому, что доктор Биди женщина, а не мужчина. Если вы, как и ваша жена, читали книгу доктора Маренко, то должны знать, что при благоприятных обстоятельствах выживаемость матери и ребенка