раскаянием и с твердым намерением не противоречить моими мнениями общепринятому порядку (в чем и готов обязаться подпискою и честным словом) решился я прибегнуть к Вашему Императорскому Величеству со всеподданнейшею моею просьбою.

Здоровье мое, расстроенное в первой молодости, и род аневризма давно уже требуют постоянного лечения, в чем и представляю свидетельство медиков. Осмеливаюсь всеподданнейше просить позволения ехать для сего или в Москву, или в Петербург, или в чужие края.

Всемилостивейший Государь, Вашего Императорского Величества верноподданный

Александр Пушкин

Обязательство Пушкина: Я, нижеподписавшийся, обязуюсь впредь никаким тайным обществам, под каким бы они именем не существовали, не принадлежать; свидетельствую при сем, что я ни к какому тайному обществу таковому не принадлежал и не принадлежу и никогда не знал о них.

10-го класса, Александр Пушкин

11 мая 1826.

Пушкин – Н. М. Языкову

[9 ноября 1826 г. Михайловское]

<..> Царь освободил меня от цензуры. Он сам мой цензор. Выгода, конечно, необъятная. Таким образом «Годунова» тиснем. <..>

Пушкин – А. Х. Бенкендорфу

29 ноября 1826 г. Псков

Милостивый государь

Александр Христофорович,

Будучи совершенно чужд ходу деловых бумаг, я не знал, должно ли мне было отвечать на письмо, которое удостоился получить от Вашего превосходительства и которым был я тронут до глубины сердца. Конечно, никто живее меня не чувствует милость и великодушие Государя Императора, так же как снисходительную благосклонность Вашего превосходительства.

Так как я действительно в Москве читал свою трагедию некоторым особам (конечно, не из ослушания, но только потому, что худо понял Высочайшую Волю Государя), то поставлю за долг препроводить ее Вашему превосходительству, в том самом виде, как она была мною читана, дабы Вы сами изволили видеть дух, в котором она сочинена; я не осмелился прежде сего представить ее глазам Императора, намереваясь сперва выбросить некоторые непристойные выражения. Так как другого списка у меня не находится, то приемлю смелость просить Ваше превосходительство оный мне возвратить.

Мне было совестно беспокоить ничтожными литературными занятиями моими человека государственного среди огромных его забот; я роздал несколько мелких моих сочинений в разные журналы и альманахи по просьбе издателей; прошу от Вашего превосходительства разрешение сей неумышленной вины, если не успею остановить их в цензуре. <..>

3 января 1827 г. Москва

Милостивый государь,

Александр Христофорович

С чувством глубочайшей благодарности получил я письмо Вашего превосходительства, уведомляющее меня о Всемилостивейшем отзыве Его Величества касательно моей драматической поэмы. Согласен, что она более сбивается на исторический роман, нежели на трагедию, как Государь Император изволил заметить. Жалею, что я не в силах уже переделать мною однажды написанное.

Пушкин – М. П. Погодину

31 августа [1827 г.] Михайловское

Победа, победа! «Фауста» царь пропустил, кроме двух стихов: да модная болезнь, она Недавно вам подарена. Скажите это от меня господину, который вопрошал нас, как мы смели представить пред очи его высокородия такие стихи! Покажите ему это письмо, и попросите его высокородие от моего имени впредь быть учтивее и снисходительнее. Плетнёв доставит вам сцену с копией отношения Бенкендорфа. Если московская] цензура все-таки будет упрямиться, то напишите мне, а я опять буду беспокоить Государя Императора всеподданнейшей просьбою и жалобами на неуважение Высочайшей] Его Воли. <..>

Пушкин – А. Х. Бенкендорфу

[5 марта 1828 г. Петербург]

Милостивый государь,

Александр Христофорович

Позвольте мне принести Вашему превосходительству чувствительную мою благодарность за письмо, которое удостоился я получить.

Снисходительное одобрение Государя Императора есть лестнейшая для меня награда, и почитаю за счастие обязанность мою следовать высочайшему Его соизволению.

С чувством глубочайшего почитания и сердечной преданности, честь имею быть

Милостивый государь

Вашего превосходительства покорнейший слуга

Александр Пушкин.

5 марта 1828. С. П. Б.

Осмеливаюсь беспокоить Вас покорнейшею просьбою: лично узнать от Вашего Превосходительства будущее мое назначение.

Помета рукою А. Х. Бенкендорфа, карандашом: Пригласить его ко мне послезавтра в воскресенье в 4-м часу.

18 апреля [1828 г. Петербург]

Милостивый государь,

Александр Христофорович

По приказанию Вашего превосходительства являлся я сегодня к Вам, дабы узнать решительно свое назначение, но меня не хотели пустить и позволить мне дожидаться.

Извините, Ваше превосходительство, если вновь осмеливаюсь Вам докучать, но судьба моя в Ваших руках и Ваша неизменная снисходительность ободряет мою нескромность.

С истинным, глубочайшим почтением и сердечной преданностию честь имею быть

Вашего превосходительства

Милостивый государь покорнейшим слугою, Александр Пушкин.

Рукою Бенкендорфа, карандашом: Ему и Вяземскому написать порознь, что Государь весьма хорошо принял их желание быть полезными службою, что в армию не может их взять, ибо все места заняты, и отказывается всякий день желающим следовать за армией, но что Государь их не забудет, и при первой возможности употребит их таланты.

21 апреля 1828 г. Петербург

Милостивый государь

Александр Христофорович

Искренне сожалея, что желания мои не могли быть исполнены, с благоговением приемлю решение Государя Императора и приношу сердечную благодарность Вашему превосходительству за снисходительное Ваше обо мне ходатайство. Так как следующие 6 или 7 месяцев остаюсь я вероятно в бездействии, то желал бы я провести сие время в Париже, что, может быть, впоследствии мне уже не удастся. Если Ваше превосходительство соизволите мне испросить от Государя сие драгоценное дозволение, то вы мне сделаете новое, истинное благодеяние.

Пользуюсь сим последним случаем, дабы испросить от Вашего превосходительства подтверждения данного мне Вами на словах позволения: вновь издать раз уже напечатанные стихотворения мои. <..>

А. Х. Бенкендорф – Пушкину

14 октября 1829 г. <Петербург>

Милостивый государь Александр Сергеевич! Государь император, узнав по публичным известиям, что Вы, милостивый государь, странствовали за Кавказом и посещали Арзерум, Высочайше повелеть мне изволил спросить Вас, по чьему позволению предприняли вы сие путешествие.

Я же с своей стороны покорнейше прошу Вас уведомить меня, по каким причинам не изволили Вы сдержать данного мне слова и отправились в закавказские страны, не предуведомив меня о намерении Вашем сделать сие путешествие. В ожидании отзыва Вашего для доклада его императорскому величеству, имею честь быть с истинным почтением и преданностию, милостивый государь, Ваш покорнейший слуга Л. Бенкендорф.

Пушкин – А. Х. Бенкендорфу

10 ноября 1829 г. СПб.

Генерал!

С глубочайшим прискорбием я только что узнал, что Его Величество был недоволен моим путешествием в Арзрум.

Снисходительная и неограниченная доброта Вашего превосходительства и участие, которое Вы ко мне всегда выказывали, заставляют меня с доверчивостью еще раз прибегнуть к Вам и откровенно изъясниться. – Приехав на Кавказ, не мог я устоять против желания повидать своего брата, который служит в Нижегородском драгунском полку, и с которым я находился в разлуке в продолжение 5 лет. Я полагал, что имею право съездить в Тифлис. Приехав туда, я уже не застал армию. Я написал письмо Н. Раевскому, другу детства,