пойдете? — внезапно растерялся Сокольский. — Почему? Вы же ничего толком не рассказали! То есть… Эм-м-м… — он бросил смущенный взгляд за спину, в темноту коридора. — Я… Я немного…

— Ничего страшного, — замахала руками Ирена. — Вы заняты, я понимаю. Прошу прощения, что оторвала от дел, мне уже пора…

— Ну что вы, как это — пора? Вы только что пришли… — Сокольский снова оглянулся, на лице его отразилось страдание. — Я… Я не могу отпустить вас, не угостив кофе. — Он наконец-то посторонился, скосил глаза на влажное полотенце — и почему-то спрятал его за спину. — Проходите же!

Ирена, поколебавшись, шагнула внутрь. Рассказывать о своих победах она уже не хотела. И заходить тоже не хотела — но теперь, после мучительной сцены на пороге, отказываться было неловко. Сокольский решил бы, что она обиделась — а ссориться с Сокольским не хотелось.

Хотя она действительно обиделась. Немного. Совсем чуть-чуть.

— Спасибо. У вас чудесный кофе, — Ирена, обогнув Сокольского, без указаний двинулась к знакомой гостиной. Из глубины дома тянуло жареным луком. — Кухарка готовит ужин? — Ирена, опустившись в кресло, расправила складки платья.

— Да. Кхм. Кухарка, — Сокольский нервно дернул ртом, удивленно посмотрел на полотенце в руке и снова убрал его за спину. — Подождите здесь пару минут. Я принесу кофе.

Кивнув, Ирена откинулась на спинку стула. Разговор шел не так, как она представляла — и удовольствия не доставлял никакого. Теперь она жалела, что пришла. Все-таки правила этикета не зря придумали. Не стоит вламываться к людям без приглашения — этим ты ставишь в неловкое положение и их, и себя.

Ирена вздохнула, сокрушенно покачав головой. Ну ничего. Еще немного мучений, и она будет свободна. Сколько у кухарки на две чашки кофе уйдет времени? Пять минут? Десять?

Пузатые фарфоровые часы, обильно увитые плющом, розами и фиалками, тикали мерно и равнодушно.

Ирена сидела, лениво покачивая ногой. Сокольский почему-то не шел, хотя отдать кухарке распоряжение — это же пара слов, не больше. Может, он к дочке поднялся? Проверить, читает ли она свой урок?

Вряд ли. Шагов Ирена не слышала.

Может, решил сам сварить кофе? Как в прошлый раз?

С чего бы. Для этого есть кухарка.

Может… Ох ты ж! Ирена, изумленно задрав брови, фыркнула. Не может быть! Но, видимо, так и есть. Ну да. Конечно. Это же очевидно.

Никакой кухарки здесь не было. Сокольский готовил сам!

Вот почему из кухни не доносилось ни звука — хотя кухарка должна была грохотать посудой.

Вот почему он не открыл дверь. Занят был, не успел.

Вот почему он вышел, вытирая мокрые руки.

Ирена попыталась представить строгого, чопорного Сокольского в фартуке. Стоит над плитой, помешивает поварешкой в кастрюле, время от времени подсыпая то одного, то другого.

Боже.

О боже.

Ирена зажала ладонью рот, заталкивая вглубь неуместный смешок.

Сокольский! Готовит!

И тщательно это скрывает. Ни слова ведь не сказал — хотя Ирена буквально его из кухни выдернула. Наоборот, дипломатничал, уворачивался. Позволил Ирене придумать кухарку — и подтвердил эту придумку!

Ну надо же! Сокольский готовит!

Воспитание требовала, чтобы Ирена поддержала игру. Выпила кофе, нахваливая таланты кухарки, вежливо откланялась и ушла, дабы не отвлекать Сокольского от его тайных занятий.

Это было правильно.

Вежливо.

Разумно.

Но… Но…

В кухне что-то грохнуло, раздался короткий гневный вскрик.

Ирена поднялась. И пошла вглубь дома.

Узкий коридор изгибался буквой Г, нырял под лестницу и уходил в темноту. Бумажные обои, расписанные цветами и птицами, обтерлись, дорогущие магозарядные светильники не горели — руны на них вылиняли, превратившись в обычный рисунок. Но света, в общем-то, и не требовалось. Ирена ориентировалась на запах жареного лука и кофе, который становился все сильнее. Толкнув неплотно прикрытую дверь, Ирена осторожно заглянула в комнату. К ароматам кофе и лука тут же добавился едкий керосиновый душок. Сокольский в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами склонился над керогазом, гипнотизируя взглядом кофейник. Под тонкой тканью проступали лопатки, острые и хрупкие, как пробивающиеся крылья.

— Тук-тук, — вежливо сказала Ирена. Сокольский, вздрогнув, подпрыгнул, чуть не сшибив кофейник.

— Что? Вы… Как вы…

— Прошу прощения, — безо всякого раскаяния повинилась Ирена, переступая порог. — Я подумала, что вам нужна помощь. Что тут случилось? О, понятно.

На полу темнела кофейная лужа, обильно присыпанная крошевом молотых зерен.

— Локтем зацепили? — предположила Ирена.

— Да. На минуту отвлекся, а эта дрянь… — Сокольский, утратив привычную сдержанность, яростно махнул рукой.

Что именно сделала «эта дрянь» было понятно без слов. По керогазу расползлись бурые пятна кофейной пены. Все прочие детали трагедии Ирена восстановила без труда. Сокольский, услышав, как закипает кофейник, дернулся — и сбил его тем же движением, которое она наблюдала минуту назад. Что, в общем-то, ожидаемо. Крохотную кухоньку обставили с расчетом, что здесь будет работать женщина. Долговязому Сокольскому просто не хватало места — он жался между выступами столов, словно жираф в лифте.

— Ничего страшного. С каждым случиться может, — улыбнулась Ирена. Обежав взглядом кухню, она обнаружила раковину, а под ней — достаточно замызганную на вид тряпку. Взяв ее, Ирена присела на корточки и вытерла лужу.

— Спасибо. Бросьте в мойку, — Сокольский, устало ссутулившись, оперся о стол. — Да. Вы все правильно поняли. У меня нет денег на кухарку.

— Я не… — Ирена запнулась, не зная, как объяснить. Она не думала о деньгах. Совсем не думала. Просто сложила части головоломки, получила ответ — и обрадовалась ему. — Я…

— Да перестаньте вы, — отмахнулся Сокольский. Снова забыв о кофейнике, он глядел в узкое окно так пристально, будто бы там кино показывали.

Хотя вряд ли Сокольский любит кино.

— Вы закричали. Я подумала, что вам нужна помощь, — уже более уверенно изложила собственную версию Ирена. Не слишком честную — но более приемлемую для ущемленного самолюбия.

— О да. Конечно, — криво улыбнулся Сокольский. — Кухарка с этой задачей никак не справилась бы.

— Я…

— Перестаньте, — устало повторил он. — Вы знали, что никакой кухарки здесь нет. Поняли это сразу. Я плохой лжец.

— Не такой уж плохой. Я догадалась только в гостиной. — Отпираться было бессмысленно, поэтому Ирена прекратила дипломатические увертки. И просто сказала правду. — Если бы у вас была кухарка, вы вернулись бы сразу. Но кухарки все-таки не было. А вы закричали.

— Вот именно. Чертов кофейник, — согласилась Ирена. — А помощь вам действительно не помешает. Ну-ка, отойдите в сторону. — Парой коротких жестов она очистила керогаз от прикипевшей пены. Сполоснула в раковине тряпку, убрала ее на место и осмотрела разложенные на столе продукты. — Что вы готовите?

— Мясо тушу. С картошкой.

Кофе наконец-то вскипел. Пена устремилась вверх, но