— Спасибо, папа!

— Вот и отлично. Тогда держи кусочек хлеба, вот эту ложечку, — Ирена протянула Агнешке чайную ложку. — Поднимайся к себе и устрой настоящий прием. По всем правилам — так, как написано в книге.

— Но Исидор…

— А ты не давай ему мясо. Только морковь и картошку. Это овощи, а овощи зайцы любят.

— Да, хорошо! Я поняла!

Агнешка, просияв улыбкой, зажала под мышкой Исидора, схватила плошку и выскользнула за дверь. Ирена медленно выдохнула. Сокольский стер со лба пот.

— Простите. Гувернантка сказала, что Ванда может прийти на выходных. Я ее, конечно же, отчитал, вводить девочку в заблуждение — это недопустимо. Но Агнешка…

— Я понимаю, — Ирена, шагнув вперед, положила ему на плечо руку. Делать этого, конечно, не полагалось. Потому как благовоспитанные девицы не должны лапать симпатичных мужчин. Но Ирена все равно сжала пальцы, ощущая жар тела под тонкой тканью рубашки. — Вы все сделали правильно. Сейчас девочка увлечется игрой, успокоится — и обо всем забудет.

— Да. Забудет. Спасибо вам. Вы так хорошо управляетесь с детьми. — Сокольский не делал движения навстречу, но и не сбрасывал ее ладонь. Просто стоял, устремив взгляд в узкое мутное окно.

— Не стоит благодарности. Мне даже понравилось. Люблю возиться с детьми, — Ирена, разжав пальцы, уронила руку. — Но знаете что?

— Что?

— После всего, что сегодня между нами случилось. Думаю, вы должны… Нет, вы просто обязаны…

Ирена произнесла это так многозначительно и весомо, что Сокольский, вздрогнув, перевел не нее панический взгляд.

— Что — обязан?

— Называть меня по имени. Оставим неуместные формальности в прошлом. Вы согласны, пан Михал?

— Конечно. Как пожелаете.

С облегчением улыбнувшись, Сокольский пожал протянутую руку.

Глава 26

Для рукодельного кружка Ирена выбрала наряд поскромнее: коричневая юбка с кремовой лентой по подолу, кремовая же блузка и тонкий жакет, выгодно подчеркивающий талию, но прикрывающий грудь. Гладкий пучок на затылке, жемчужные сережки-гвоздики и капелька цветочных духов — совсем чуть-чуть, по капле на шею и за уши.

В сумочку она на всякий случай положила несколько катушек ниток разных цветов, коробочку-игольницу и наперсток. Просто на всякий случай. Обычно на таких вот собраниях благотворительницам выдавали все, что требовалось для дела. Но кто знает, какие порядки заведены в костеле Святой Анны. Опростоволоситься в первый же день не хотелось.

За десять минут до назначенного времени Ирена выбралась из повозки. Расправив складки на юбке и еще раз пригладив волосы, она неспешно двинулась по дорожке. И поняла, что понятия не имеет, куда идти. Не в костел точно — никто не будет устраивать рукодельный кружок в доме бога. Но если не в костел — то куда? В плебанию*? В библиотеку? В дом собраний? Сахарно-белые коробочки зданий, тонущие в зелени, казались совершенно одинаковыми.

Обойдя костел, Ирена увидела впереди женщину — невысокую, в темно-синем платье из дорогущего ниппонского шелка. В руках она держала корзинку, из которой кокетливо свешивался пучок тесьмы. Ирена пристроилась за ней и не ошиблась — женщина решительным шагом двигалась к белому двухэтажному домику, отделенному от церковного двора буйными зарослями мальв. Из трубы курился белый дымок, на окнах кокетливо подмигивала красными соцветиями герань — а значит, это все-таки был дом ксендза. Ирена запоздало усовестилась. Нужно было какое-то угощение прихватить. И для ксендза, и для коллег по рукоделию. Если после работы дамы захотят кофейку выпить, получится неудобно.

Ирена сбавила шаг, соображая, успеет ли забежать в ближайшую кондитерскую, купить каких-нибудь коржиков. И тут же с удивлением поняла: бежать никуда не нужно! Она, Ирена, пришла сюда лишь для того, чтобы завязать знакомство с Мейбаумовой. И мнение местных благотворительниц важно лишь настолько, насколько оно может повлиять на Мейбаумову.

Не нужно угождать придирчивым тетушкам, всегда точно знающим, как хорошо и правильно. Не нужно безропотно сносить шпильки завистниц, недовольных уже тем фактом, что ты существуешь. Не нужно терпеть бесконечные разговоры, нудные, как жужжание мухи в банке — только бы не огорчить! Только бы не обидеть! Только бы о тебе не сказали плохого, потому что потом это плохое понесут по родственникам, по знакомым — и донесут наконец до семейства Фабиан.

Теперь благородное семейство Фабиан далеко, Ирена не супруга шановного шляхтича, а частный детектив. И она! Никому! Ничего! не должна!

Кроме того, что оговорено в контракте.

И никаких чертовых коржиков там не было!

Самого контракта, правда, тоже не было, но упоенная осознанием свободы Ирена на такие мелочи решила внимания не обращать.

Толкнув тяжелую дверь, она переступила порог. И поняла, что попала в дом. Не в библиотеку, не в зал собраний, а именно в жилой дом — где густо и пряно пахло свиной рулькой, чесноком и тушеной капустой.

В коридор высунулась высокая сухопарая женщина средних лет, удивленно вскинула брови, но тут же улыбнулась.

— Вы, наверное, наша новенькая? Беата говорила, что сегодня придет чудесная девушка.

— Не уверена, что я такая уж и чудесная, — Ирена почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Женщина не была привлекательной, скорее наоборот — широкое угловатое лицо, бесцветные волосы, слишком длинная, морщинистая, как у ящерицы, шея. Но был в ней тот удивительный свет, который делал все это совершенно неважным. Так бывает, когда в старом, некрасивом светильнике вспыхивает огонь. И нет больше ни мутного стекла, ни траченного мышами абажура. Остается только вместилище света.

— Проходите же скорее сюда, не стесняйтесь, — женщина, отступив, сделала приглашающий жест. — Беата пока не пришла, но я все о вас знаю! Мне очень, очень жаль, — она прижала к груди желтоватые мосластые руки. — Я помогу всем, чем смогу. Но сначала давайте познакомимся с нашим дружным кружком. Я, кстати, Клара. Грубаж, но прошу вас, не нужно называть меня пани! Только по имени, как подругу. Уверена, мы с вами быстро подружимся.

Под жизнерадостное воркотание Ирена вошла в комнату. Для обитателей дома она, вероятно, служила гостиной. Но сейчас стол был свободен от скатерти и посуды, все стулья были сдвинуты вокруг, а в центре выстроилась шеренга рунических светильников.

— Ваш ксендз разрешает использовать магические артефакты? — удивилась Ирена.

— Разрешает? Да он сам их использует! Отец Павел говорит, что все в этом мире существует только по божьей воле. Если одни люди рождаются с даром музыки, другие с даром строителя, или гончара, или повара — то отчего бы человеку не родится с даром магии?

— Да. Действительно, — растерянно улыбнулась Ирена. — Отчего бы человеку не родиться с даром магии.

— Вот-вот! Да вы не забивайте голову этой философией.