же исправилась Ирена. — Вы видите перед собой привлекательного, но совершенно бесполезного человека. Который при этом сможет претендовать на часть золота. Либо в качестве любовника, либо в качестве человека осведомленного — а потому имеющего рычаги давления. Понимая все это — вы отважились бы закрутить с этим привлекательным мужчиной роман?

Несколько минут Желязный молчал, с любопытством разглядывая Ирену.

— Пожалуй, нет, — наконец признал он. — Я бы не отважился. Но я мужчина. А Мейбаумова — женщина. Разве женщина, оказавшись в затруднительной ситуации, не ищет поддержки?

— И чем же ваш агент мог ее поддержать?

— Выслушать, ободрить, утешить…

— Так это любой ксендз может. Но ксендз хотя бы тайной исповеди связан.

— Вы удивительно циничны для вашего возраста.

— Я не сказала ничего, чего не знали бы вы сами.

— Мне пятьдесят лет. Из них восемнадцать я прослужил в полиции.

«А я двадцать лет замужем была», — хотела было ответить Ирена, но вовремя захлопнула рот. И только плечами двинула неопределенно, мол, что же здесь скажешь.

— Но если эта Мейбаумова так осторожна — почему же она завязала знакомство с вами? — неожиданно включился в беседу брюнет. Желязный едва заметно поморщился, но промолчал. И с любопытством посмотрел на Ирену.

— Именно поэтому, — солнечно улыбнулась та. — Я безопасна. Милая глупая провинциалочка, совсем одна в чужом городе — чем я могу угрожать?

— Да тем же самым. Получив информацию о золоте, вы можете шантажировать Мейбаумову.

— Именно поэтому она ничего мне о золоте не говорит.

— Но вы же предполагаете, что скажет!

— Потому что привыкнет ко мне. Чтобы возникло доверие, требуется время.

— Нашему агенту она почему-то этого времени не дала!

— Мачек, Мачек… — Желязный поднял руку, останавливая раздухарившегося брюнета. — Ветеран-артиллерист и вчерашняя гимназистка. Ты сам кого опасался бы больше?

Брюнет запнулся об эту простую мысль, как о вывороченный из брусчатки булыжник.

— О. Да. Пожалуй.

— Кстати! Я так и не представил моего спутника! — внезапно оживился Желязный. — Себастиан Здорек, один из моих детективов. Лучший стрелок агентства и мастер кулачного боя.

— Рада знакомству.

Ирена с любопытством оглядела брюнета. Хороший костюм, отличный одеколон, аккуратные черные усики напомажены и колечками загнуты кверху.

Интересно, пан Здорек везде ходит такой нарядный — или специально для этого визита расстарался?

— Ну же, Себастиан. Расскажи паненке Забельской новости, — Желязный взмахнул рукой жестом шпрехшталмейстера, приглашающего на сцену укротителя тигров. — Как видишь, я не преувеличивал. Паненка действительно обладает дедуктивным талантом.

— О да. Я впечатлен, — Здорек привстал, изобразил легкий поклон и стрельнул в Ирену бархатными черными очами. — Признаюсь: поначалу я не поверил пану Желязному. Нет, он, конечно, великий детектив, но… вы женщина! К тому же молодая и весьма привлекательная. А теперь вижу: шеф был прав! Вы умны, наблюдательны, изобретательны… Уверен, вас ждет блистательное будущее.

— И тиара епископа, — томно улыбнулась Ирена.

— Да, конечно! И тиара… Что? — вытаращился на нее Здорек. Черные брови изумленно выгнулись, глаза широко распахнулись.

Желязный хрюкнул, тут же прикрыв рот ладонью и неубедительно закашлялся.

— Не обращайте внимания. У меня своеобразное чувство юмора, — кротко потупилась Ирена. — Так что за новости вы собирались мне рассказать?

— Ах да! Новости… — Здорек, обретя почву под ногами, снова воссиял куртуазностью. — Мы узнали, как рысаки Мейбаума оказались на ферме.

— И как же?

— Поначалу фермер утверждал, что купил жеребцов на Боженовской ярмарке. Но мы проявили настойчивость… — Здорек выдержал драматическую паузу. — И фермер все рассказал. Он купил рысаков у цыган.

— У цыган⁈

Такого в газетах не было. Точно не было. Уж цыган-то Ирена запомнила бы.

— Именно. Пара цыган подъехала к ферме, ведя в поводу парочку рысаков. Естественно, поклялись, что лошади принадлежат им — купили, мол, в прошлом году. Хотели в развод пустить, но срочно деньги понадобились, вот и продают. Запросили, кстати, недешево. Как будто и правда не краденые. Но фермер все равно заподозрил неладное.

— Заподозрил, значит… Но лошадок все равно купил.

— Купил, паршивец. Цену почти вдвое сбил. Вот после этого, кстати, он и уверился, что рысаки краденые. Но все равно купил. Понадеялся, что цыгане не полные идиоты.

— Прошу прощения?

— Ох. Это я прошу прощения. Увлекся, — виновато развел руками Здорек. — Не привык беседовать на профессиональные темы с дамами. Впредь буду аккуратнее в выражения.

— Да я не о том, — досадливо поморщилась Ирена. — Я не поняла: на что именно надеялся фермер?

— Ах, это! Он подумал, что лошадей, конечно, свели — но не здесь, а где-то далеко. Цыгане в таких вопросах проявляют разумную осторожность. Никогда не продают краденых лошадей там, где их могут опознать.

— Разумно. Но в этот раз, если я правильно понимаю, цыгане собственное правило нарушили.

— Не совсем. Мы разыскали табор — он не успел далеко уйти. Цыгане клянутся, что просто нашли жеребцов на лугу. Прямо за лесом, в трех верстах от того места, где ограбили Мейбаума.

— Ну надо же, как интересно… — раздумчиво протянула Ирена. — А почему цыгане решили сбыть коней здесь? Вы сказали, что обычно они так не делают.

— Ох, а вот тут забавно получилось, — хохотнул Здорек. — Рысаков двое парней нашли, совершенно случайно. И решили, что в таборе показывать их не будут.

— Чтобы не делиться выручкой?

— Именно! К тому же табор на следующий день должен был с места сниматься. Пока кто-то узнает лошадок, пока доложат в полицию… Цыгане будут уже далеко. Ищи ветра в поле.

— Но вы этот ветер все-таки нашли.

— Только потому, что речь идет о двадцати тысячах злотых. Два жеребца, пускай и чистокровные, таких усилий определенно не стоили.

— Ну надо же, как интересно… — повторила Ирена.

— О да. Весьма интересно, — радостно закивал Здорек. — Вы так быстро ухватили суть дела. Я поражен!

Какое-то время он восхвалял выдающиеся интеллектуальные способности Ирены, ее энциклопедические познания и широчайший круг увлечений. Поток комплиментов хлестал, словно шампанское из перегретой бутылки. Ирена любезно улыбалась, изображая приличествующее девице смущение, Желязный ухмылялся в усы. Когда Здорек сделал паузу, он решительно вклинился в поток славословий.

— Пан Себастиан, не в службу, а в дружбу. Загляните сейчас в полицейское управление, узнайте, что показали допросы Мейбаума.

— Думаете, он скажет что-то новое? — на красивом лице Здорека проступил отчетливый скептицизм.

— Уверен, что нет. Но убедиться все-таки нужно.

Дождавшись, когда Здорек закроет за собой дверь, Желязный развернулся к Ирене.

— Ну? И что же было не так?

— Вы о чем? — изобразила непонимание та.

— Перестаньте. Вы меня поняли. Себастиан молод, красив, обходителен. К тому же через него вы могли бы узнавать свежую информацию о нашем расследовании.

— Скорее, эту информацию узнавали бы вы. О моем расследовании, — Ирена, уже не скрываясь,