Там, уже разворошенные, пестрели тряпки — ночные сорочки, юбки, жакеты. Наугад ухватив что-то яркое, из дешевого набивного ситца, Ирена потянула — и вытащила блузу. Дешевенькую, из тех, что носят фабричные работницы — с пышными рукавами, кокеткой и оборками по бедру. Блуза была изрядно поношена, под мышками затерта до белизны, ветхие швы расползались. По мнению Ирены, иголкой и нитками чинить тут было нечего. Либо магическое восстановление структуры ткани, либо на тряпки. Ну в крайнем случае на пеленки — хотя для младенческой кожи ситчик был жестковат.

— Ну что, вы выбрали? — Мейбаумова повертела в руках нижнюю юбку с оборванным нижним воланом. — Тогда займемся шитьем. Думаю, здесь можно подол подрубить — и будет как новенькая.

Насчет новизны Ирена испытывала сомнения, но послушно кивнула, вернулась за стол и взялась за иглу. Подмышку на блузе пришлось укрепить заплаткой — совершенно не подходящей по цвету, но хотя бы мягкой. Чтобы не натирала кожу. После блузы Ирена взялась за чулки, заштопав протертые пятки, потом спрятала под аппликацией дыру на кофточке. Мейбаумова, наблюдая, как она вырезает из лоскута красную розу, недоуменно пожала плечами.

— Вы зря стараетесь. Эти люди не ценят прекрасного. Видели бы вы, как они одеваются…

— Так, как могут? — не удержалась Ирена, получив одобрительный взгляд от Клары.

— Нет, — Мария, закрепив нитку, обрезала ее ножницами. — Вы просто не знаете жизни, моя дорогая. Представители низшего класса лишены чувства прекрасного. Они одеваются без всякого вкуса, едят грубую пищу и слушают примитивную музыку. Вот поэтому, — воздела она назидательно палец, — они и находятся внизу социальной лестницы.

— Но мы должны проявлять снисходительность, — смиренно кивнула то ли Ева, то ли Рахеля. — И христианское милосердие.

— Да-да, — горячо поддержала ее Клара. — Именно так! Христос говорил: «Блаженны нищие, ибо их есть царствие небесное!».

Благотворительницы, отложив работу, богобоязненно перекрестились.

— Дамы, через две недели будет Троица, — Клара снова воткнула иглу в ткань. — Нам нужно обсудить праздничный обед в приюте.

— Сделаем так же, как в прошлом году? — Мария быстрыми движениями прихватывала к манжете коротенькую оборочку. — Белый хлеб, вареная картошка с маслом и луком, селедка.

— В прошлом году было еще и мясо! — Мейбаумова, отложив юбку, взяла ночную сорочку.

— Конечно, мясо нужно на стол выставить, — поддержала ее Клара. — Это же не Вербное**. И сыр, и творог.

— Может, лучше кровянки? Она сытная, к тому же дешевле, — не сдавалась Мария.

— Но это же Троица! Неужели мы в святой праздник мяса для людей пожалеем? — возмущенно выпрямилась Клара.

— К тому же мясо можно приготовить в подливке, — присоединилась к ней молчавшая до этого Леокадия. — Ну и не нужно брать парную телятину. А свиные щеки весьма дешевы. Моя кухарка знает чудесный рецепт: сначала мясо приваривают, потом тушат в пиве, добавляют чеснок и пряности. Курица, опять-таки…

Беседа, вильнув, свернула к рецептам: какое мясо выбрать и как приготовить, чтобы побольше, посытнее и недорого. Ирена, быстрыми движениями подрубая подгиб на юбке, слушала обсуждение краем уха — просто для того, чтобы не выпадать из разговора. Кто-то предлагал запечь кур, разделив их потом на порционные части, кто-то — взять свиную корейку, нарезать медальонами и зажарить. На дальнем конце стола самозародилась партия тушения в соусе — что должно было обеспечить высокую питательность и удобство жевания.

— Там же старухи есть! Как они жареное жевать будут? — ярилась безымянная дама в жемчугах.

— И не надо жевать! Тяжелая пища в старости вредна, — возражала ей другая дама. В пышном муслиновом платье салатового оттенка она походила на ожившую и крайне возмущенную капусту. — Пусть рыбу едят. Селедки на всех хватит! А мяса взять так, чтобы молодым по кусочку досталось.

— Ну зачем по кусочку. Это же Троица! Великий праздник! Я считаю, мясом нужно кормить всех. Могу привезти свинину, любую: корейку, бедро, лопатку. Дешевле, чем на рынке! — всколыхнулась обладательница жемчугов. — Муж ради святого дня пожертвует…

— Так же, как в том году? — сладко пропела капустная дама. — От котлеток, помнится, душок такой выразительный шел…

— Просто день был солнечный! А мясо есть мясо — чуть передержишь, и начинает пахнуть. Кухаркам нужно было в уксусе куски промывать.

— Не припоминаю, чтобы телеги с мясом на солнце стояли. Их сразу разгружать начали…

— Но по городу они почти час ехали!

— За час хорошее мясо не стухнет.

— Муж это мясо за полцены продал!

— Несвежее мясо, которое разве что выкинуть, за полцены… Вы уверены, что это именно благотворительность?

Дискуссию оборвала Мейбаумова. Громко откашлявшись, она дождалась, пока установится тишина.

— Я понимаю, что все мы здесь разного достатка. Для кого-то плата за лишний фунт мяса обременительна, а для кого-то и непосильна… — Мейбаумова кротко и светло улыбнулась. — Я готова оплатить половину цены за мясо. Говядину, разумеется — думаю, в праздник святой Троицы угощение должно быть достойным.

— А вторую половину оплатим мы, — тут же вскинулись сестры. — Бжезуцкие никогда не жалели помощи для неимущих. Это наш христианский долг!

Компания притихла, переваривая внезапную развязку. На лицах последовательно отразились: удивление, облегчение — и, наконец, досада.

— Ну зачем же так. Возлагать на вас всю тяжесть расходов — это как минимум несправедливо. Мы все поучаствуем, — первой сориентировалась Мария.

— Да-да. Мы все готовы участвовать! — присоединилась к ней дама в жемчугах. — А от себя я хочу предложить… булочки. Для праздничного стола. В пекарне неподалеку от нашего дома пекут чудесные булочки! Я закажу партию.

— Отличная идея! — откликнулась дама в капустном платье. — Но к булочкам хорошо бы джема. У меня в погребе стоит два бочонка — думаю, сладкое за праздничным столом не помешает.

Над столом установился возбужденный гвалт — теперь каждая благотворительница считала своим долгом предложить какое-то особое угощение. И только за ее счет — потому что благородные люди не экономят на богоугодных делах. Ирена, склонившись к Мейбаумовой, изобразила на лице смущение.

— Мне, наверное, тоже нужно что-то пожертвовать…

— Ох, не переживайте, — улыбнулась та. — Недостатка в угощениях на праздничном столе не будет. Вы здесь гостья, к тому же прибыли в столицу ненадолго. Просто наблюдайте, это весьма познавательно.

Мейбаумова внезапно подмигнула — и снова вернулась к шитью, кроткая, смиренная и просветленная.

*Плебания — дом католического священника при храме. Включала как сам дом, так и хозяйственные постройки.

** Вербное воскресенье приходится на пост.

Глава 27

Дома было тихо. И пусто. Ирена рухнула на кровать, раскинув руки, и закрыла глаза. Тишина обволакивала мягким прохладным бархатом, ласково гладила по лбу невесомой ладонью. После трех часов безостановочного дамского щебета Ирена чувствовала почти физическое облегчение. Словно