поведение с матерью объясняется ее глупым обращением с ним: обычное обвинение состоит в том, что она его балует! Такая критика обычно неуместна и гораздо чаще становится проявлением невежества критика в отношении детей, чем некомпетентности родителя. Присутствие матери или отца неизбежно провоцирует примитивные и бурные чувства, которые не вызываются другими людьми. Это верно даже для мира птиц. Молодые зяблики, вполне способные кормиться самостоятельно, тут же начинают «по-детски» выпрашивать пищу, если замечают родителей.

Многие клевещут на родителей, особенно на матерей; боюсь, чаще всего этим занимаются профессиональные работники, и не только медики. Но было бы глупо притворяться, что мы не совершаем ошибок. Некоторые ошибки рождаются из невежества; но, возможно, большее их число проистекает из тех бессознательных эмоциональных проблем, которые уходят корнями в наше детство. Хотя при обследовании детей в консультационных клиниках порой кажется, что их трудности возникли из-за невежества родителей в таких сферах, как пагубные последствия материнской депривации или преждевременного и чрезмерного наказания, гораздо чаще корень проблем в том, что сами родители имеют эмоциональные трудности, которые они лишь частично осознают и не могут контролировать. Некоторые прочли все новейшие книги по уходу за детьми и посетили все лекции психологов в надежде узнать, как управлять своими детьми, но все идет наперекосяк. Действительно, неудача многих родителей с «психологическими идеями» в том, чтобы хорошо воспитать своих детей, привела циников к порицанию самих идей. Я считаю это ошибочным. Однако мы должны понимать: важно не только то, что мы делаем, но и то, как мы это делаем. Кормление по требованию встревоженной и амбивалентной матерью, вероятно, приведет к гораздо большим проблемам, чем кормление по расписанию, регламентируемое часами, той, которая расслаблена и счастлива. То же касается современных методов приучения к туалету по сравнению со старомодными. Это не означает, что современные методы не лучше; но они лишь часть того, что имеет значение, и люди с младенчества наиболее чувствительны к эмоциональному отношению окружающих, чем к чему-либо еще.

Тут нет ничего загадочного; нет нужды взывать к шестому чувству. Очень маленькие дети даже более восприимчивы к тону голоса, жестам и выражению лица, чем взрослые, и с самого начала младенцы остро чувствительны к тому, как с ними обращаются[32]. Одна очень тревожная мать, которую я лечу, рассказала мне, как обнаружила, что ее 18-месячный мальчик, ужасно плаксивый и прилипчивый, реагирует совершенно по-разному в зависимости от того, как она выходит из комнаты. Если она вскакивает и выбегает, чтобы остановить убегающую кастрюлю, он плачет и требует, чтобы она вернулась. Если она выходит из комнаты спокойно, он почти не замечает этого. Помимо интеллектуального понимания, которое я не принижаю, именно из чувствительности родителя к реакциям ребенка и его способности интуитивно приспосабливаться к его потребностям рождается умелый уход.

Тут нет ничего нового. Снова и снова мы слышим от учителей и других людей, что ребенок страдает из-за отношения одного из родителей, обычно матери. Нам говорят, что она слишком тревожна или строга, чрезмерно собственнически настроена или отвергающая, и снова и снова такие комментарии оправданны. Но критики обычно не принимают во внимание бессознательное происхождение этих неблагоприятных установок. В результате слишком часто заблуждающиеся родители подвергаются смеси увещеваний и критики, одинаково бесполезных и неэффективных.

Психоаналитический подход сразу проливает свет на происхождение трудностей родителей и предоставляет рациональный способ помочь им. Очень многие трудности, с которыми сталкиваются родители (вас они вряд ли удивят), проистекают из их неспособности регулировать свою амбивалентность. Когда мы становимся родителями, пробуждаются мощные эмоции — такие же сильные, как те, что связывают малыша с матерью или влюбленных друг с другом. У матерей присутствует то же желание полного обладания, та же преданность и тот же уход интереса от других. Но, к сожалению, к этим восхитительным чувствам слишком часто примешиваются — порой сомневаюсь, стоит ли это говорить, — обида и даже ненависть. Вторжение враждебности в чувства матери или отца к ребенку кажется странным и часто настолько ужасающим, что некоторым трудно в это поверить. И все же это реальность, иногда мрачная — как для родителя, так и для ребенка. Каково ее происхождение?

Объяснить эту враждебность все еще трудно, но кажется очевидным, что чувства, которые пробуждаются в нас, когда мы становимся родителями, имеют очень много общего с теми, которые мы испытывали в детстве к родителям и братьям / сестрам. Родитель, который страдал от депривации, может, если он не утратил способность чувствовать привязанность, испытывать острую потребность в любви своего ребенка и может пойти на многое, чтобы гарантировать ее. Родитель, ревновавший к младшему брату или сестре, может начать испытывать необоснованную враждебность к новому «маленькому незнакомцу» в семье — чувство, которое особенно часто встречается у отцов. Родитель, чья любовь к матери была пронизана антагонизмом к ее требовательности, может начать возмущаться и ненавидеть требовательность младенца.

Я считаю, что беда — не в простом повторении старых чувств (отчасти они, возможно, присущи каждому родителю), а в неспособности родителя проживать и регулировать эти чувства. Те, кто в детстве пережил сильную амбивалентность по отношению к родителям или сиблингам и кто затем бессознательно прибегнул к одному из многих примитивных и ненадежных способов разрешения конфликта, о которых я говорил ранее, — вытеснение, смещение, проекция и т. д., — оказываются неподготовленными к возобновлению конфликта, когда сами становятся родителями. Вместо того чтобы осознать истинную природу своих чувств к ребенку и соответственно скорректировать свое поведение, они обнаруживают, что ими движут неведомые силы, и приходят в замешательство оттого, что не могут быть такими любящими и терпеливыми, как хотели бы. Проблема в том, что с повторным возникновением амбивалентных чувств они справляются, сами того не осознавая, теми же примитивными и ненадежными методами, к которым прибегали в раннем детстве — в те времена, когда у них не было лучших методов. Так, мать, которая постоянно опасается, что ее ребенок может умереть, не осознаёт собственного импульса навредить ему[33] и, принимая то же решение, которое она приняла в детстве, по поводу своего желания смерти собственной матери, бесконечно и бесплодно борется, чтобы отвести опасности извне — несчастные случаи, болезни, небрежность соседей. Отец, который возмущается монополией ребенка на его жену и настаивает на том, что ее внимание вредно для малыша, не осознаёт, что им движет та же ревность, которую он испытывал в детстве, когда родились младший брат или сестра. То же верно и для матери, желающей получить любовь своего ребенка, которая своим бесконечным самопожертвованием пытается гарантировать, что у ее ребенка не будет повода ни для каких чувств,