кроме любви и благодарности. Эта мать, которая на первый взгляд кажется любящей, неизбежно вызывает у ребенка сильнейшее негодование своими требованиями любви и столь же огромное чувство вины из-за своих претензий на то, чтобы быть настолько хорошей матерью, что никакое чувство к ней, кроме благодарности, не оправдано. Поступая так, она, конечно, не осознаёт свое желание доказать, что достойна любви, которой у нее не было в детстве. Повторю: на мой взгляд, трудности для детей создает не просто то, что родители руководствуются такими мотивами; их корень — невежество родителей в отношении собственных мотивов и их неосознанное прибегание к вытеснению, рационализации и проекции для разрешения своих конфликтов.

Вероятно, нет ничего более разрушительного для отношений, чем когда одна сторона приписывает свои недостатки другой, делая из нее козла отпущения. К сожалению, младенцы и малыши становятся идеальными кандидатами на эту роль, поскольку так обнаженно проявляют все грехи, свойственные плоти: они эгоистичны, ревнивы, чувственны, грязны и склонны к вспышкам гнева, упрямству и жадности. Родитель, который несет груз вины за какой-то из этих недостатков, нередко становится неразумно нетерпимым к его проявлениям у своего ребенка. Он мучит ребенка своими тщетными попытками искоренить порок. Я вспоминаю отца, который, всю жизнь мучимый проблемой мастурбации, пытался остановить ее у своего сына, ставя его под кран с холодной водой каждый раз, когда заставал его с рукой на гениталиях. Тем самым родитель усиливает чувство вины ребенка, а также его страх и ненависть к авторитету. Некоторые из самых токсичных отношений «родитель — ребенок», ведущих к серьезным проблемам у детей, проистекают из того, что родители видят соринки в глазах своих детей, чтобы не видеть бревна в собственных.

Никто из тех, кто имеет психоаналитическую подготовку и работал в детской консультационной клинике, не мог не поразиться частоте, с которой эти и подобные эмоциональные проблемы встречаются у родителей стремящихся к ним детей, или тому, насколько проблемы родителей создавали или усугубляли трудности своих чад. Действительно, они настолько часты, что во многих клиниках помощи родителям в решении их эмоциональных проблем уделяется столько же внимания, сколько и помощи детям с их проблемами. Поэтому любопытно поразмышлять над тем, что этот аспект психологической болезни, судя по всему, был почти неизвестен Фрейду — и, возможно, поэтому психоаналитики должны уделить ему должное внимание. И все же я верю, что этот аспект полон надежд на будущее. Ограниченный опыт, который у нас есть, позволяет предположить, что квалифицированная помощь, оказанная родителям в критические месяцы до и после родов, а также в первые годы жизни ребенка, может многое сделать для того, чтобы помочь им развить нежные и понимающие отношения с младенцем, которых желают почти все они. Мы знаем, что ранние годы младенца, когда без его ведома закладываются основы его личности, — критический период в его развитии. Кажется, что первые месяцы и годы после рождения ребенка — критический период в развитии матери и отца. На этом самом раннем этапе чувства родителей кажутся более доступными, чем в другое время, дети часто ищут помощи и получают ее, и, поскольку отношения в семье все еще пластичны, она эффективна. Относительно небольшая помощь, если она квалифицированна и оказана в это время, может принести большую пользу. Если мы правы, то семья с новорожденным — стратегический пункт для разрыва порочного круга: тревожные дети, вырастая, становятся тревожными родителями и, в свою очередь, обращаются со своими детьми так, что следующее поколение развивает те же или схожие проблемы. Преимущество лечения детей в раннем возрасте теперь хорошо известно; сейчас мы выступаем за то, чтобы родителям тоже помогали вскоре после их «рождения» (как родителей)!

Главная причина родительских ошибок кроется в том, что их чувства к своим детям искажены бессознательными конфликтами, проистекающими из их детства. Пока эта мысль не усвоена нашей наукой. Это не только тревожит и пугает родителей (многие из которых вполне естественно надеются увидеть причину семейных трудностей где угодно, но не в собственных сердцах), но и ставит в тупик профессиональных работников, как медицинских, так и немедицинских, когда они обнаруживают, что корни многих проблем, с которыми они сталкиваются, лежат в, казалось бы, неосязаемой, незнакомой и неподвластной им сфере. Однако очевидно, что это так, и, если родители хотят получить проницательную помощь, которая позволит им стать такими, какими они стремятся быть, профессиональному персоналу придется достичь гораздо большего понимания бессознательного конфликта и его роли в создании нарушений в воспитании родителями своих детей. Это создает проблему первостепенной важности, и она слишком велика, чтобы изучить ее за пару часов.

Внепсихический и внутрипсихический конфликт

Моя точка зрения основана на убеждении, что многие психические проблемы и несчастья обусловлены влиянием окружающей среды, которое мы способны изменить. В психоанализе, как и в других сферах психиатрии и во всех биологических науках, постоянно ведутся споры о вкладе соответственно природы и воспитания. Наша задача — понять, почему один человек вырастает без серьезных трудностей в своей импульсивной жизни, а другой постоянно сталкивается с ними. Несомненно, вариации в наследственных задатках и во влиянии среды играют большую роль. Однако сам Фрейд — возможно, из-за того, что его первая гипотеза о среде (та, что относилась к влиянию соблазнения в детстве) оказалась ошибочной, — опасался возлагать ответственность за трудности своих пациентов на различия в окружающей среде и с возрастом, казалось, все больше склонялся к мысли, что изменение среды мало поможет смягчить силу инфантильного конфликта. Многие аналитики с ним согласились. Некоторые действительно не только считали, что те из нас, кто настроен более оптимистично, ошибаются, но и опасались, что, подчеркивая значение среды, мы отвлекаем внимание от решающего факта внутрипсихического (интрапсихического) конфликта. Эта опасность существует, и аналитики написали немало книг по уходу за детьми, в центре внимания которых был главным образом внепсихический (экстрапсихический) конфликт — между потребностями ребенка и ограниченными возможностями среды для их удовлетворения. Хотя, как я уже указывал, я считаю этот внепсихический конфликт между внутренними потребностями и внешней возможностью их удовлетворения вполне реальным, подчеркну: на мой взгляд, сам по себе он имеет лишь ограниченное значение для психического развития. Во внешней среде важно то, насколько фрустрации и другие ее влияния ведут к развитию интрапсихического конфликта такой формы и интенсивности, что незрелый психический аппарат младенца и маленького ребенка не может удовлетворительно его регулировать. Именно по этому критерию мы должны оценивать достоинства или недостатки практик ухода за детьми, и именно при таком подходе к проблеме психоанализ может внести свой главный вклад.

Я убежденный