формируется сложное поведение, например строительство гнезда или ухаживание. Биологическая функция этих паттернов и их высшей организации — обслуживать основные жизненные процессы метаболизма и размножения; это аналоги — на уровне молярного поведения — физиологических процессов, также связанных с метаболизмом и размножением, которые давно стали предметом физиологии. Подобно последним, у каждого вида их основные формы наследуются, и, как предположил Дарвин более века назад, их наследуемые вариации так же подвержены естественному отбору, как и любая другая наследуемая характеристика.

Естественно, эта модель не уникальна для этологии. Она была независимо выдвинута по крайней мере одним экспериментальным психологом[50], и большая часть экспериментальных данных, касающихся роли интероцептивных стимулов, собрана психологами и физиологами. Это иллюстрирует комплементарную природу этологического и психологического подходов. Они не только дополняют друг друга: начиная с Уильяма Джеймса, психологи живо интересовались явлениями, изучаемыми этологами, и некоторые, например Р. Йеркс[51] и Ф. Бич[52], внесли заметный вклад в эту дисциплину. Главным же вкладом этологов стал анализ сложной последовательности инстинктивного поведения, такого как ухаживание или строительство гнезда, как ряда сложных паттернов, каждый из которых управляется своим сложным механизмом и которые вместе организованы в большее целое; выделение наследуемых черт паттерна; и открытие того, что и в их активации, и в их прекращении главную роль играют экстероцептивные стимулы.

Прежде чем рассматривать применение этих концепций к исследованиям развития ребенка, кратко коснусь двух других понятий, в которые внесли вклад как этологи, так и психологи: сенситивные фазы развития[53] и регуляция конфликта. Оба понятия — центральные для психоанализа, и для клиницистов особый интерес представляет то, что мы всё лучше их понимаем.

Было обнаружено, что у растущего индивида видоспецифичные поведенческие паттерны часто проходят через сенситивные фазы развития, в течение которых некоторые их характеристики определяются либо навсегда, либо почти навсегда. Сенситивные фазы, которые возникают обычно — хотя и не обязательно — очень рано в жизненном цикле, влияют на развитие по крайней мере в четырех различных аспектах:

• разовьется ли реакция в принципе;

• интенсивность, с которой она позже проявляется;

• точная моторная (двигательная) форма, которую она принимает;

• конкретные стимулы, которые ее активируют или прекращают.

1. Паттерны, которые развиваются у всех представителей вида, воспитанных в «обычной» среде, могут вообще не появиться, если среда особым образом ограничена. Так, было показано, что реакция клевания, очевидная у каждого суточного цыпленка в обычной среде, никогда не развивается, если его держать в темноте в течение его первых четырнадцати дней жизни[54]. А склонность молодого утенка кряквы следовать за движущимся объектом, которая наиболее заметна примерно через шестнадцать часов после вылупления, не развивается, если у птенца в его первые сорок часов жизни нет объекта для следования[55]. В каждом случае сенситивный период для «мобилизации» реакции был пропущен, поэтому она не появляется вовсе.

2. В других случаях паттерн может развиваться обычно, но из-за определенного опыта в младенчестве проявляется у взрослого с необычной интенсивностью. Хорошо известный пример — вариация в поведении запасания у взрослых крыс после нескольких дней фрустрации кормления. Те грызуны, которые детенышами подвергались прерывистой фрустрации кормления, как правило, запасали гораздо больше пищевых гранул, чем те, у которых не было этого опыта. Работа была выполнена экспериментальным психологом Джозефом Маквикером Хантом[56].

3. Моторная часть паттерна часто восприимчива к процессам научения, и в некоторых случаях было обнаружено, что эта восприимчивость ограничена определенным периодом. Один из наиболее изученных примеров — научение песне у зябликов. Уильям Торп[57] показал: определенные характеристики песни развиваются даже у зяблика, выросшего в изоляции, но другие — выученные, а научение ограничено особыми периодами первого года жизни птицы. Песню, которую он выучивает тогда, он потом поет всю оставшуюся жизнь.

4. Стимулы, которые активируют или прекращают поведенческий паттерн, поначалу могут быть общими, а позже, в процессе научения, стать ограниченными. Было обнаружено, что сам процесс ограничения также может быть привязан к короткому периоду жизненного цикла. Знаменитая работа Лоренца[58] по «импринтингу» молодых гусят хорошо известна; поначалу птенец готов следовать за любым движущимся объектом какого угодно размера, а через несколько дней — только за тем типом объектов, к которому привык, будь то мать-гусыня или человек; причем независимо от того, получил ли он пищу или комфорт от объекта. Другой известный пример — ягненок-сирота, выращенный на ферме, который фиксируется на людях и больше не вступает в социальные отношения с овцами.

Наконец, было выявлено, что в повседневной жизни животного постоянно возникают конфликтные ситуации. Времена, когда предполагалось, что только Человек обременен крестом противоречивых импульсов, прошли; мы знаем, что птицы и звери всех видов подвержены им. Более того, мы в курсе, что исход таких конфликтов очень разнообразен и иногда столь же дезадаптивен, как и у людей. Нет нужды ставить перед животными непреодолимые задачи, чтобы они начали совершать глупости. Легкое отвлечение самки млекопитающего вскоре после родов нарушит чувствительный механизм, регулирующий потенциально конфликтующие импульсы: с одной стороны, съесть послед, а с другой — заботиться о детеныше. В итоге она может съесть свое потомство вместе с последом. Я верю, что гораздо больше мы узнаем, если изучим способы регулирования конфликта у животных и условия, которые побуждают индивида принимать тот или иной дезадаптивный паттерн.

Я ожидаю, что и здесь мы обнаружим сенситивные фазы развития, исход которых определяет, какой способ регуляции отдельное животное с тех пор привычно принимает. Именно на эту проблему — сенситивные фазы в развитии способов регуляции конфликта — я бы особенно хотел направить исследования; уверен, что ее решение даст нам ключ к пониманию истоков неврозов. Насколько мне известно, этому пока не уделялось внимания.

Применение этологических понятий к исследованиям развития ребенка

Таковы основные понятия, выдвинутые этологами. Вместе они обеспечивают подход, сильно отличающийся от теории научения или психоанализа, но в принципе совместимый с существенными компонентами каждого из них. Мы еще увидим, приведет ли этот подход к лучшему пониманию данных о развитии ребенка и послужит ли он стимулом для более многочисленных и качественных исследований. Но в силу того, что он дает другую оптику, через которую можно смотреть на вещи, мы и предпринимаем другие виды исследований. Я проиллюстрирую это, рассмотрев две хорошо известные характеристики социального поведения младенцев: улыбку и тенденцию примерно с шести месяцев привязываться к знакомой материнской фигуре.

Джеймс Барри рассказывал нам: когда первый ребенок улыбнулся, улыбка разбилась на тысячи кусочков, и каждый стал феей. Вполне вероятно. Улыбки младенцев — мощный инструмент, они завораживают и покоряют матерей. Кто усомнится