называет «коктейльный шик с налётом интеллекта». Она перебирает вешалки со скоростью пулемётной очереди, отбрасывая в сторону то чёрное, то насыщенно-синее, то глубокое бордо.

— Вот, примерь это, — она вручает мне платье футляр из плотного шёлка цвета тёмного изумруда. Фасон простой и строгий: V-образный вырез сзади, длинные рукава, юбка чуть ниже колена. Ничего лишнего. Но тяжелая ткань красиво струится по бедрам.

Выхожу из примерочной и ловлю её одобрительный взгляд.

— Да. Это оно. Цвет твой. Подчеркивает глаза, даже сквозь стёкла. Но это на вечер. Теперь ищем дневной образ. Что-то более расслабленное.

Дальше — светлый костюм из мягчайшей шерсти, брюки клеш и джемпер с вырезом лодочка делают меня домашней и уютной.

Не обходится и без стильной зимней дубленки, на ценник которой я боюсь смотреть.

— А обувь? — спрашиваю я, с тоской глядя на ряды невероятных шпилек.

— Никаких страданий, — качает головой Алла. — У тебя и так ноги длинные и красивые, ни к чему их портить и рисковать. Берем вот эти замшевые ботинки для улицы и классические лодочки на низком устойчивом каблуке.

Потом косметический отдел. Алла, к моему удивлению, выбирает не яркие цвета, а сложные нейтральные оттенки: маслянистые тени с лёгким шиммером, помаду не алую, а цвет «пыльной розы», как она говорит.

— Цель — не раскрасить, а выделить то, что есть. Твои скулы, форму губ. Чтобы он смотрел и думал: «Чёрт, а она и правда красивая», а не «О, какой макияж».

— Ты же помнишь, что это не для босса? — Осторожно осаживаю подругу.

— Да, да. — Отдается ворчание в ответ.

После бутика с одеждой, пока я оплачиваю покупки на кассе, Алла задумчиво постукивает ногтями по стойке.

— Так… Одежда для легенды — есть. Обувь для уверенности — есть. Оружие массового поражения — нет.

— Какое ещё оружие? — настороженно спрашиваю я.

— Бельё, дорогая. Невероятное, красивое, неудобное и чертовски сексуальное бельё.

Меня будто кипятком обдаёт.

— Алла! Это же просто работа. Деловая поездка. Там не будет… этого. — Произношу и краснею, как девчонка.

— А я и не говорю, что будет, — парирует она, уже заворачивая за угол к неприметному, но очень известному бутику. — Но если у тебя не будет секса — ничего страшного. А вот если будет, а ты окажешься в хлопковых трусах с застиранными бантиками — это, детка, будет полное фиаско. Мы страхуем твою репутацию сразу на всех фронтах.

Внутри магазина пахнет тонким дорогим парфюмом. Я чувствую себя шпионкой на вражеской территории. Алла же, как рыба в воде, методично отбирает комплекты.

— Это — на случай решительного наступления. Это — для тонкой игры. А это просто красиво. На твою кожу этот оттенок кофе с молоком будет смотреться божественно.

И я с кучей вешалок тащусь в примерочную.

Я машинально беру в руки невесомый треугольник кружева и шёлка. Мысль о том, что Марк может это увидеть, вызывает внутри смертельный ужас, а перспектива о возможном сценарии с интимом — пьянящий восторг. Отгоняю мысли и откладываю только один комплект. Так… На всякий случай.

И тут меня осеняет.

— Стой. А купальник? Мы же едем в банный комплекс. Там баня, бассейн…

Алла замирает с кружевным бельем в руках цвета спелой вишни.

— Блин. Ты права. Забыла про технические подробности сценария. Ну что ж, исправим. Ищем купальник. Но, — она грозит мне пальцем, — не спортивный, а «я-просто-непринуждённо-загораю-у-собственного-бассейна-на-вилле». Поняла?

Через полчаса я стою перед зеркалом в раздевалке, оценивая отражение. Купальник цвета ночного неба. Цельный, но с безумным вырезом на спине и тонкими бретелями, которые завязываются на шее. Он не кричаще откровенный. Вроде и скрывает всё, что нужно, но каждый его изгиб изделия словно говорит: «Под этой тканью скрывается нечто восхитительное».

— Ну как? — доносится голос Аллы из-за двери.

— Он вполне ничего, — выдавливаю я, краснея даже в пустой кабинке.

— «Вполне ничего» нас не устраивает! Выглядишь ли ты так, будто твой типа муж, увидев тебя в этом, захочет растерзать?

— Алла!

— Это риторический вопрос, не отвечай. Покупаем.

Выходя из бутика с ещё одним изящным пакетом, я чувствую, как грань между «работой» и «опасной игрой» становится призрачно тонкой. Это белье и купальник — уже не просто предмет гардероба. Это обещание. Себе. Или ему? Я даже сама не знаю.

Последний и самый страшный пункт — оптика. Я привыкла к своим очкам как к щиту. Снять их — всё равно что выйти на улицу голой. Но Алла непреклонна.

— Никаких стекол, закрывающих пол-лица. Только ультратонкая металлическая оправа, почти невидимая. Или линзы. Выбирай.

Я в панике. Перспектива вечно поправлять очки из за непривычки или долгий дискомфорт в глазах? Но мысль о том, что я могу споткнуться на важном ужине или, хуже того, не разглядеть выражение лица владельца Жар Птицы и его жены, заставляет меня скрипя сердце согласиться на линзы.

Фу. Ощущение инородного тела в глазу сводит с ума первые полчаса, но зрение становится кристально чётким. Я вижу каждую веснушку на лице Аллы, каждую пылинку на зеркале. Это одновременно пугающе и восхитительно.

— Ну? — она смотрит на меня, сложив на груди руки.

Я поворачиваюсь к зеркалу в салоне оптики и замираю. В отражении на меня смотрит незнакомая милая девушка. Строгая, собранная, с умным, спокойным взглядом. В её глазах нет прежней растерянности, она не скрывается за броней.

— Вау. Это… я? — глупо спрашиваю я шёпотом.

— Это ты, дорогая, — улыбается Алла, радостно хлопая в ладошки и подпрыгивая на месте. — Настоящая. Просто дай себе шанс ей быть. Боже, ты не представляешь, как долго я ждала этого момента! Моя подруга превратилась из гадкого утенка в прекраснейшего, я бы даже сказала, ебейшего лебедя!

Мы выходим на улицу, засыпанную вечерним снегом. Я несу несколько дорогих пакетов, но тяжесть в руках не идёт ни в какое сравнение с невероятной лёгкостью внутри. Страх никуда не делся. Но к нему прибавились предвкушение и дикое, безумное желание увидеть завтра на лице начальника не презрение или безразличие, а хотя бы тень шока, что сейчас отражается в моих собственных глазах.

Глава 7 — Часть легенды

Девятое января. Раннее утро, серое и до жути холодное. Большинство людей сегодня только начинают выходить и ливьешной комы. Но не мы.

У нас сегодня начинается корпоратив в «Жар-Птице». И я надеюсь, что все пройдет гладко. Все должны быть веселы, задорны и полны новых сил. Как раз, чтобы сделать классные показатели в январе.

Стою у подъезда Анны со стаканчиком обжигающего черного кофе и жду. Надеюсь, те безумные счета из магазинов,