под дубленкой, но лишь на миг. — Идеальный работник!

Когда мы проходим в узкий проход между стеллажами с вениками, его рука на мгновение ложится мне на поясницу, чтобы пропустить вперед. Просто жест вежливости. Но от этого прикосновения по мне пробегает разряд. Кожа горит от теплой ладони. Я вздрагиваю, тайно надеясь, что он не заметил.

— Осторожно, тут ступенька, — его голос низкий, прямо над ухом. От его дыхания мурашки бегут по шее.

— С-спасибо, — бормочу я, чувствуя, как горит все лицо.

И пока мы продолжали рассматривать разные технологические и дизайнерские решения банного комплекса, слушая рассказы Свиридова, я то и дело ловила на себе взгляды Марка. Тяжелые, изучающие, оценивающие. Можно подумать, он раздевает меня взглядом!

После экскурсии встреча с коллегами. Автобус выгрузил нарядную, шумную толпу перед парадным входом в комплекс. Мы с Зверевым встречаем народ, чтобы рассказать о программе нашего отдыха. Первые секунды — неловкое молчание.

— Божечки, это кто? Анна? Ты? — раздается высокий голосок из толпы.

На меня устремляется два десятка глаз. Взгляды скользят по новым брюкам, прическе, останавливаются на лице без очков. Я вижу удивление, любопытство, оценку.

— Да, я, — улыбаюсь, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Привет всем.

— Вау, вот это преображение! — кто-то свистит. — Марк Игоревич, это вы так свою команду мотивируете? — Смешки.

Марк лишь поднимает бровь. Сейчас он меня не касается, здесь нет людей, перед которыми нужно вести себя как пара.

Кристина проходит в конце толпы. Её взгляд острый, хлесткий, оценивающий. Она прошлась им по мне с ног до головы, и ее губы скривились в брезгливую усмешку.

— Марк Игоревич, — говорит с начальником елейным и ледяным голосом, не удостоив меня приветствием. — Вы точно не нуждаетесь в помощи? Все-таки я больше знаю о нашей продукции. И о тонкостях общения с такими важными партнерами.

Она нарочно подчеркивает «такими важными», бросая на меня взгляд, полный презрения. Ты тут случайность, — говорят её глаза.

— Всё под контролем, Кристина, спасибо, — отвечает Марк, и его тон вежлив, но в нём сталь. Его пальцы на моей талии слегка сжимаются, будто отгоняя назойливую муху. — Не сомневайся.

Она фыркает, разворачивается и уходит, демонстративно покачивая бёдрами в обтягивающих лосинах. Начальник даже взглядом не провожает её.

В общей раздевалке я дрожащими руками натягиваю купальник. Он облегает, как вторая кожа. Я выхожу, подобрав волосы, и чувствую себя голой под десятками взглядов. Стою у края бассейна, не зная, куда приткнуться. Коллеги кучкуются, смеются, делятся новогодними историями. Я — остров. Социальный инвалид, которого знают только как «тень шефа».

И тут — тяжёлая рука на моем локте. Резко, властно.

— Анна. Какой сюрприз.

Начальник отдела маркетинга, Сергей. Ему под сорок, чуть старше Марка. Он в хорошей, даже отличной форме, но в его глазах что-то скользкое, неприятное. Не просто смотрит. Он ощупывает взглядом каждый изгиб купальника.

— Сергей, привет, — пытаюсь высвободить руку, но его хватка крепка.

— Не узнал сразу. Прямо раскрылась. Из кокона, что ли, к нам на бал прилетела? — он ухмыляется. Его сальный взгляд ползёт по моей шее, груди, бёдрам. От него тошнит.

Это тот самый взгляд, от которого я когда-то пряталась, становилась меньше, незаметнее. Но сейчас во мне поднимается не страх, а гнев. Язвительное, холодное бешенство.

— Да, случается, — говорю я, и мой голос звучит неожиданно ровно. — Теперь отвали.

Его глаза сужаются. Он не ожидал такого.

— Ого, куда это мы? А что так грубо? — он наклоняется ближе к моему лицу, его дыхание пахнет сигаретами и коньяком. — Чувствуется, рука хозяина. Но он ведь только на работе хозяин, да? А здесь могут быть другие правила. Не хочешь составить компанию? В соседней сауне сейчас как раз никого. Обсудим твои перспективы в моем отделе маркетинга. Ты же амбициозная девочка, я вижу.

Его рука соскальзывает с локтя, пытается лечь на мою обнаженную спину.

В этот момент между нами встает тень.

— Сергей.

Всего одно слово. Произнесённое низко, без эмоций. Но в нём такая концентрация леденящей ярости, что у меня по спине бегут мурашки.

Марк только что вышел из душевой, накинув на плечи белый халат. Мокрые волосы, капли воды на ключицах. Он смотрит на Сергея, и в его серых глазах бушует буря.

— Хватит развлекаться, — говорит он мне, и его рука обвивает мою талию, прижимая к себе так крепко, что перехватывает дыхание.

— Марк Игоревич, да расслабьтесь. Мы с Анной просто общаемся. — Поганая ухмылка касается его губ.

Но начальник его игнорирует.

— Пора работать. Идём.

Он разворачивает меня и ведёт прочь, не оглядываясь. Я не слышу, что именно Сергей буркнул нам вслед, слова теряются в шуме воды.

— Какая работа? — выдыхаю я, едва поспевая за его широкими шагами по коридору к люксу. Сердце колотится где-то в горле.

— Та, что спасёт тебя от идиотов, — он бросает через плечо, и его халат развевается. — И меня — от необходимости устраивать публичную казнь на корпоративе. У них семьи, ипотеки. Не хочу портить статистику.

В номере он закрывает дверь, поворачивает ключ и прислоняется к ней, запрокинув голову. Дышит глубоко, будто только что пробежал спринт. Я стою посреди комнаты, дрожа от адреналина и стыда.

— Спасибо, — говорю я тихо.

— Не за что, — он проводит рукой по лицу. — Просто… не ходи одна. Поняла? И остерегайся лишнего мужского внимания, особенно Сергея.

— Поняла.

Он отталкивается от двери, проходит мимо меня к мини-бару. Его рука как будто случайно касается моей обнаженной спины, когда он проходит — случайно, но от этого касания по всему телу пробегает электрический разряд.

— Вино? — спрашивает он, не оборачиваясь.

— Да. Пожалуйста.

* * *

Вечерний ужин в приватном зале «Жар-Птицы». Стол ломится. Аркадий Николаевич и Ольга Семёновна — прекрасные хозяева. Вино льётся рекой, разговоры становятся глубже, личнее. Я порядком пьянею.

За тяжелыми бархатными шторами, отгораживающими вход в маленький зал слышно веселье наших коллег.

— А как вы познакомились-то? — с лукавой улыбкой спрашивает Ольга Семёновна. — Марк Игоревич такой сдержанный. Не представляю, чтобы он подошел знакомиться!

Марк откашлялся. Я чувствую, как его нога под столом находит мою.

— Она сама подошла, — говорит он, и в его голосе звучит редкая, почти неуловимая теплота. — На защите диплома. Стучала каблучком от волнения. Я подумал — или сломает каблук, или мои нервы.

Все смеются. Я краснею, но улыбаюсь. Его нога прижимается к моей сильнее. А что это за игры? Поворачиваюсь к нему смотря прямо в глаза и подхватываю рассказ, сочиняя околесицу на ходу.

— А потом оказалось, — продолжаю я, чувствуя головокружение от вина и его близости, — что этот деспот и тиран