участлива, предложила даже соврать ради меня в суде. Хорошая сестра эта Ника, похоже.

— Как она вышла на этого Ричера? О чём там с ним договорилась? — сокрушённо продолжила Ника. — Я понятия не имею! Но она заявилась ко мне вчера вечером, непривычно радостная и довольная собой, а я тут, после последнего погрома и ограбления, если честно, пластом лежала и ревела. Так мне уже опостылело всё из руин поднимать одной.

Девушка обвела пустым взглядом таверну: в её глазах стояли слёзы, и моё сердце защемило от боли за неё.

Подчиняясь внезапному порыву, я встала, присела рядом с ней и обняла её. Ника зашлась в рыданиях.

— Вроде и терять наследие папы Николаса не хочется, но и отстаивать сил уже нет, — всхлипывала сестра. — А Лина вчера с порога завопила, что завтра вернёт мне все потраченные деньги и наша таверна снова будет процветать. И если честно, я так устала от беспроглядного мрака, что даже поверила.

М-да, действительно, наверное, в таком отчаянии хочется цепляться за любую соломинку. Даже за такую.

— И хоть затея эта, о договорном браке и разводе с канцлером Ричером, попахивала очень дурно, я не стала всерьёз отговаривать сестру, — шмыгнув носом, продолжила Ника. — Один раз сказала, что такие богатеи нами только пользуются, а мы с этого ничего не получаем, но Лина самоуверенно заявила, что всё будет хорошо, и что канцлер ей в качестве свадебного подарка подарил медальон-фамильяр, да не простой, а с самым хозяйственным помощником из всех возможных. «Чтобы я не уставала убираться», — так вчера мне Лина сказала.

Ага, вот откуда Лилу появилась в доме. Всё-таки украла его Лина у Кастера. М-да, ну и девица! Не побоялась же! Ещё и сестру обманула.

— Я прослезилась, если честно, тогда от внезапной заботы, и помогла ей заклинанием пробуждения, — с мягкой улыбкой произнесла девушка. — Правда, когда фамильяр не откликнулся, я уже ночью подумала, что значит медальон ворованный, раз за Линой хозяйку не признал и требует, видимо, душу для пробуждения. Но когда я проснулась, сестра уже убежала, медальон так и валялся на кровати, окончательно убедив меня в собственной правоте о краже. Но мы с Линой встретились только в суде. Там уж я не стала свои подозрения вслух высказывать, сама понимаешь.

Я кивнула. Что уж тут сказать? Глупо начинать семейную ссору перед судьёй.

— А потом, будем честны, я подумала: фрофлит действительно был бы очень подходящим для таверны фамильяром, если сделка с канцлером Ричером состоится и он поможет нам с таверной, — немного смущённо проговорила Ника.

— Ноль процентов осуждения, сто процентов понимания, дорогая, — снова обняв девушку, ответила я. — У вас и так сложная жизнь, чтобы упускать возможности!

— Да и потом, если честно, я подумала: ну а что⁈ Лина тоже уже взрослая, — с горечью сказала Ника. — Пусть хоть раз попробует ради нас что-то сделать и сама за последствия отвечать, а то у меня уже сил тащить на себе и таверну, и разборки с местными бандами, и её, игроманку и гулёну, уже нет.

— Понимаю, дорогая, — я с улыбкой заглянула в глаза девушки. — Не бойся. Пока я тут, я ни за что тебя не брошу и буду помогать. Почему? Потому хочу. Потому что считаю, что философия папы Николаса, хоть я его и не знала, очень верная: поступай с другими так, как ты бы хотел, чтобы поступали с тобой. Мне бы очень хотелось, чтобы там, в моём мире, мне встретились хорошие люди на пути. Но мне попались уроды, и никто не протянул мне руку помощи. И даже если это сон, а не кома и не загробная жизнь, я хочу быть для тебя тем самым хорошим человеком на пути.

Глава 15

В общем, как вы понимаете, с Никой мы подружились, как и с её котом.

Кот, правда, был со мной суров и недоверчив, видимо, и к Лине он относился так, потому что та вечно его хозяйке доставляла проблем.

Изначально этот фамильяр принадлежал папе Николасу, и после его смерти должен был развоплотиться, но Ника пожертвовала частью своей души, чтобы удержать кота в этом мире.

Так что это был старый и опытный фамильяр. Звали его, кстати, Шкодник, а сокращённо — Коди, и, как оказалось, он был кладезем талантов.

Во-первых, Коди обладал магией исцеления. Он мог лечить мелкие раны или снимать похмелье, головную боль или усталость, и даже просто успокаивать буянящих посетителей своим мурлыканьем.

Во-вторых, у кота была хорошо развита магия общения. Коди мог понимать и передавать мысли или эмоции людей других людей, так что я не зря заподозрила, что он проверяет меня на правдивость, когда буравил взглядом при встрече. В рамках таверны это помогало узнавать, что на уме у гостей, и вовремя предотвращать конфликты.

В-третьих, он владел магией теней: умел не только, как и многие фамильяры, становится невидимым, уходя в их подпространство, но и быстро перемещаться в нём, чтобы оказаться в этом мире в другом месте.

Такой развитый спектр возможностей говорил об опыте и возрасте фамильяра, а также его тесной связи с владельцем.

Как сказала Ника, если я буду заниматься своей Лилу, то и у неё могут появиться новые способности, кроме бытовой магии, связанной с наведением порядка.

Например, управление погодой (типа климат-контроля в нашем мире), природная магия или магия исцеления-очищения. Всё будет зависеть от моих потребностей и её желания. В общем, концепция развития фамильяра мне очень понравилась, и я решила, что обязательно буду этим заниматься.

Весь оставшийся день мы убирались, смеялись и общались. Мне кажется, у нас получилась хорошая команда, потому что вечером мы с гордостью оглядывали начищенную до блеска таверну и остались жутко довольны собой.

Ложась в постель, я подумала, что жизнь в этом мире не так уж и плоха.

Так я думала вплоть до экспертизы. Точнее, за пару часов до экспертизы я начала нервничать.

Потому что мы с Никой так и не поняли, истинная ли моя метка истинности или поддельная.

В разговоре с Никой накануне обмена душ, настоящая Лина сказала, что метка настоящая, а потом перед самым судом, что поддельная.

Что, мол, в этом и был хитрый план Ричера, как всё организовать.

Но проблема была в том, что вскрыться это должно было только на экспертизе, но я со своим