Отчасти ради рекламы бренда, но еще и потому, что они точно знают, что вам понадобится. Вы ведь прислали свои размеры?

Я не отвечаю, так как Гейб сам всё отправил, но меня забавляет, как Эмбер радостно выкрикивает: «Конечно!», а Чарли выглядит удивленной и тут же хмурится, гадая, что еще Эмбер провернула за её спиной.

— Отлично, — говорит Гейб. — Так что утром просто наденьте походные ботинки и что-нибудь удобное, остальное вам выдадут. — Он усмехается. — Если в пятницу днем вы всё еще будете стоять на ногах, мы устроим праздничный ужин «Вы выжили!», прежде чем все разъедутся в субботу. Договорились?

— Звучит потрясающе, — говорит Эмбер, поворачиваясь к подруге. — Правда, Чарли-Медвежонок?

Чарли и глазом не ведет на это милое прозвище, хотя голос её звучит натянуто:

— Еще бы.

— Вот и отлично. — Гейб хлопает в ладоши. — Теперь, может, осмотримся? Можно дойти до водопадов, говорят, они впечатляют. Или, возможно…

— Давайте на ту летающую штуку! — перебивает Эмбер.

Гейб бледнеет.

— О, э-э, да. — Он кашляет. — Разумеется.

Мои губы подергиваются, но я сдерживаю улыбку и замечаю, что Чарли делает то же самое. Между нами проскакивает момент понимания, но затем её лицо снова каменеет, словно она внезапно вспомнила, что по какой-то причине меня ненавидит. Я не могу этого объяснить, понятия не имею, что послужило причиной, но её неприязнь невозможно не заметить. Она держит её в узде, но я боюсь, что только ради Эмбер. А это значит, что завтра, когда мы останемся наедине с Хоком, может случиться что угодно.

Мне нужно знать, почему она здесь. Возможно, это даст ответ на вопрос, почему она не хочет здесь быть. Но я не могу спросить об этом в лоб. Придется дождаться, когда мы останемся с Гейбом вдвоем. Он знал о передаче приза, так что, надеюсь, сможет рассказать мне то, что поможет всё наладить.

Потому что если не получится, то это конец. Конец моим мечтам.

Мне удается допросить Гейба только поздно вечером, когда мы расстаемся с девушками в отеле после нескольких часов катания над долиной и прогулки к водопаду Катумба. Если не считать холодной отстраненности Чарли, день прошел неплохо. Даже весело. Эмбер во многом напоминает мне Саммер, если бы на плечах Саммер не лежал груз всего мира. Мне было интересно слушать о её поступлении в престижную театральную школу и мечтах стать актрисой. Она не засыпала меня просьбами о советах или помощи; напротив, она сразу заявила, что хочет пробиться сама, понимая, сколько труда для этого потребуется. Я не могу не уважать её за это.

Чарли же за эти часы оставалась закрытым сейфом, и у меня чувство, будто сейчас я знаю о ней меньше, чем в момент знакомства. Мое раздражение только растет, когда Гейб наконец сообщает: Эмбер выиграла конкурс, но восстанавливается после легочной инфекции, и врач запретил ей рисковать здоровьем на природе. Из-за этого я застрял с её лучшей подругой, которая половину времени меня игнорирует, а вторую половину смотрит так, будто хочет на меня плюнуть.

— Тебе придется попотеть, — предупреждает Гейб, пока мы идем по уютному коридору отеля к своим номерам. — Если бы я знал, что с Чарли будут такие проблемы, я бы устроил переигровку.

Я оживляюсь.

— Мы можем это сделать? Отложить на пару дней и… — Я замолкаю, понимая бессмысленность затеи. Команда Хока уже здесь и готова к работе.

— Ты найдешь способ, — говорит Гейб, похлопывая меня по плечу. — Ты же Зандер Рун. Перед тобой никто не устоит.

Хотелось бы мне иметь его уверенность. Всё, о чем я могу думать — это холодные фиалковые глаза Чарли, вспыхивающие неприязнью каждый раз, когда она смотрит на меня.

Мы останавливаемся у двери Гейба, и он серьезно смотрит мне в глаза.

— Чего бы это ни стоило, ты должен найти к ней подход. Потому что если нет…

Он не договаривает, но в этом и нет нужды.

В горле у меня пересохло.

— До завтра.

Он понимает намек, кивает и скрывается в номере.

Я иду дальше по коридору в свои апартаменты, едва замечая тускло освещенную комнату. Еще рано, но мне нужно выспаться перед утренним выходом, так что я готовлюсь ко сну. Проблема в том, что когда я забираюсь под одеяло, мозг отказывается отключаться. Я прокручиваю в голове каждую стычку с Чарли, гадая, за что она меня так ненавидит. Судя по всему, когда-то она была фанаткой «Потерянных наследников», а значит, и моей фанаткой, так что могу лишь предположить, что её нынешнее предубеждение вызвано тем, что она слышала в новостях. Если бы мне не была нужна её помощь в исправлении имиджа, её несправедливое суждение не имело бы значения, но я не могу отрицать: это задевает.

Я вздыхаю и переворачиваюсь на другой бок, пытаясь утихомирить мысли, но сон не идет. Около полуночи признаю поражение, откидываю одеяло и решаю, что мне нужен свежий горный воздух. Балкона в номере нет, а окна заперты, так что я натягиваю худи и джоггеры и выхожу из комнаты.

В отеле неестественно тихо. Катумба — маленький провинциальный городок, туристы приезжают сюда ради пейзажей, а не ради ночной жизни. Даже в лобби я вижу только дремлющего за стойкой мужчину средних лет и проскальзываю мимо него к стеклянным дверям в задней части здания.

Снаружи сентябрьский воздух оказывается холоднее, чем я ожидал, всего семь градусов по Цельсию. До этого момента я не особо задумывался о физических трудностях похода, но, шагая по мощеной дорожке к частному чайному саду отеля, я гадаю, что Хок приготовил для нас с Чарли. Я не боюсь адреналина или дискомфорта в палатке, но меня пугают моменты затишья. Хок часто использует их, чтобы задавать гостям каверзные вопросы. Его лагеря славятся сеансами психологической разгрузки, по крайней мере, реабилитационные, и хотя он не дипломированный терапевт, он поднаторел в том, как заставлять людей раскрываться. Именно поэтому Гейб и Валентина хотят, чтобы я участвовал в его шоу — ради тех уязвимых моментов, которые напомнят зрителям, что я живой человек. Но осознание того, что это всего лишь пиар-стратегия, не уменьшает моей тревоги перед тем, что придется выставлять личную жизнь напоказ.

С неохотой, но смирением я иду дальше, пока не достигаю маленького сада, украшенного гирляндами. Он заканчивается стеклянным ограждением на краю обрыва, за которым в лунном свете виднеются туманные контуры Голубых гор. Я замираю, любуясь этой красотой. Но тут шорох заставляет меня резко обернуться.

На деревянной скамье сидит Чарли и смотрит на меня.

Не уверенный,