будто стараюсь кого-то соблазнить.

— А ты и стараешься. В этом нет ничего плохого.

Хочу возразить, но не нахожу слов. Потому что она права. Я стараюсь. Впервые за... да, наверное, впервые вообще.

Дверь приоткрывается.

— Девочки, вы голодные? — мама Лизы заглядывает в комнату. Невысокая, с такими же рыжими волосами, как у дочери, только короче. Улыбка легкая, без напряжения. — Могу бутерброды сделать, а то на голодный желудок на вечеринку...

— Мам, мы не маленькие.

— Знаю, знаю, — она поднимает руки в шутливой капитуляции. Потом смотрит на меня, и взгляд становится чуть серьезнее. Но по-доброму серьезнее. — Ника, если что — я твоим родителям скажу, что вы тут весь вечер сериалы смотрели и заснули. Не переживай.

Горло сжимается.

— Спасибо, — выдавливаю я.

— Только вы там аккуратнее, ладно? И телефоны не выключайте.

Она уходит, прикрыв дверь. Лиза возвращается к раскопкам в косметичке, что-то бормоча про тушь и «где этот чертов хайлайтер».

А я стою.

Смотрю на закрытую дверь.

И думаю о том, как это — когда мама не манипулирует, не контролирует. Когда доверяет. Когда не душит заботой, а просто... отпускает.

У меня не так.

У меня — проверки, звонки, вопросы. «Куда? С кем? Во сколько вернешься? Почему так поздно? Почему так рано? Что за подруга? Я ее знаю?»

Любовь. Я знаю, что родители меня любят. Но иногда это похоже на клетку с мягкими прутьями.

— Эй, — Лиза щелкает пальцами у меня перед носом. — Ты где?

— Здесь, — вру я. — Задумалась.

— Потом будешь думать. Сейчас — надо собираться. Садись.

Сажусь на край кровати. Лиза склоняется надо мной с кисточкой, и я послушно закрываю глаза.

— Не моргай.

— Стараюсь.

Щекотно. Непривычно. Кто-то чужой трогает мое лицо, и каждое прикосновение — как маленький электрический разряд.

— Готово. Смотри.

Открываю глаза. Лиза протягивает маленькое зеркальце.

Ресницы длинные. Не мои — кукольные какие-то. И немного теней на веках, что-то дымчатое, неяркое.

— Лиз...

— Знаю, — она ухмыляется. — Я гений. Можешь не благодарить.

В такси пахнет елочкой-освежителем и чем-то ментоловым. Водитель слушает радио — что-то бубнящее, новостное, скучное. За окном проплывают улицы: сначала знакомые, потом все менее.

— Обещаете, что не будете пить? — спросила мама Лизы перед выходом.

— Обещаем, — хором.

— И вернетесь не очень поздно?

— Обещаем.

Она посмотрела на нас — долго, понимающе — и вздохнула.

— Ладно. Веселитесь. Только осторожно.

Сейчас «не очень поздно» кажется размытым понятием. Что это — полночь? Два часа ночи? Рассвет?

Телефон вибрирует.

«Клуб анонимных полуночников»

Арс: мы уже на месте

Арс: народу ТОЛПА

Артем: преувеличивает. человек сорок пока

Арс: это толпа!

Артем: это разминка

Пальцы зависают над клавиатурой.

Я: мы едем. минут 15 еще

Отправляю — и сердце тут же ухает вниз. Зачем написала? Теперь они знают. Теперь будут ждать. Или не будут? Или...

Арс: супер!!

Арс: найдемся на месте, Синичка

Это конечно, вряд ли, но все же внутри что-то теплеет.

Лиза заглядывает в экран. Я его тут же блокирую.

— Это кто?

— Никто, — прячу телефон. — Знакомые.

— Угу, — она щурится. — Знакомые, от которых ты краснеешь?

— Я не краснею.

— Ника. Я тебя десять лет знаю. Ты сейчас покраснела.

Отворачиваюсь к окну. За стеклом — поля, деревья, редкие дома. Мы уже за городом. Дача Макса, оказывается, не просто дача — целый поселок где-то в пригороде, с охраной на въезде и дорогами, по которым хочется гулять, а не ездить.

— Приехали, — объявляет водитель.

Выходим.

И я замираю.

Дача — это... Это не дача.

Это особняк.

Два этажа, огромные окна, терраса с подсветкой. Участок — как футбольное поле, только вместо ворот — бассейн. Бассейн! С подсветкой! Голубой свет пляшет по воде, и вокруг уже кто-то сидит с бокалами.

Музыка бьет басами даже здесь, на подъездной дорожке. Не оглушает — обволакивает. Что-то электронное, ритмичное, то, под что хочется двигаться.

Машины припаркованы вдоль забора — дорогие, блестящие. Люди входят и выходят через открытые двери террасы. Смех. Голоса. Звон стекла.

— Ничего себе, — выдыхает Лиза.

— Ага.

Стоим. Смотрим. Не двигаемся.

— Ну что, — Лиза берет меня под руку. — Пошли?

— Пошли.

Ноги ватные. Сердце колотится где-то в горле. Но мы идем — по дорожке, мимо машин, вверх по ступенькам террасы.

Внутри гостей еще больше. Огромная гостиная, диваны, кресла-мешки. Барная стойка в углу — там толпится народ, кто-то что-то разливает по стаканам. Лестница на второй этаж. Двери на кухню, откуда тянет чем-то съедобным.

И люди.

Много людей.

Лица знакомые и не очень. Кто-то с нашего курса, кто-то старше, кого-то вообще впервые вижу. Девушки в платьях и топах, парни в рубашках и футболках. Все такие... уверенные. Такие, будто бывают на вечеринках каждые выходные.

— О, смотри! — Лиза тянет меня в сторону. — Даша и Костя!

Одногруппники. Даша машет, улыбается. Костя кивает, поднимает стакан в приветствии.

— Вы тоже пришли! Круто!

— А то, — Лиза уже рядом с ними, уже смеется чему-то. — Как тут обстановка?

— Разгоняется! Час назад было тихо, а сейчас...

Голоса сливаются в общий гул. Я стою рядом, улыбаюсь, киваю. Привычная роль — быть рядом, но не в центре. Слушать, но не говорить.

Только сегодня…

Взгляд скользит по комнате. Ищет — сам, без разрешения.

Компания Арса — у барной стойки. Вижу Макса, который и организовал эту вечеринку — высокий, темные волосы, смеется чему-то. Рядом та самая Вика, которую я видела с ними же. Еще какие-то люди, лиц не разобрать.

Арса нет. И Артема тоже.

Хотя я только их и хочу видеть…

16 глава

Арс

Музыка бьет в ребра.

Хороший бит. Правильный. Такой, под который хочется забыть, что завтра понедельник, а послезавтра — зачет по матану, который я точно завалю.

Шот номер два обжигает горло. Водка — дешевая, злая, но работает. Тепло расползается по телу, и мышцы наконец расслабляются. Плечи опускаются. Челюсть перестает быть каменной.

— Беляев, ты красавчик! Походу ко мне приехали только потому что ты тут!

Макс хлопает меня по спине. Сильно — я чуть не давлюсь.

— Знаю, — ухмыляюсь. — Говори что-то новое.

— Тост! За лучшую вечеринку года!

Стаканы звенят. Третий шот — уже мягче, привычнее. Или это я размягчился.

Вика липнет к боку — теплая, пахнет чем-то сладким и удушающим. Духи подделка, наверное, на что-то брендовое, мне они совсем не нравятся. Рука с идеальным маникюром ложится мне на плечо.

— Арс, потанцуем?

— Позже.

— Ты так всегда говоришь… — обижается кукла.

— И всегда выполняю. Позже.

Она надувает губы — отработанный жест, который должен быть милым. Не цепляет. Давно не цепляет.

Отхожу