У бассейна.

— Какая Маринка?

— Высокая. Блондинка.

— У меня нет знакомых Маринок-блондинок.

Черт.

— Значит, будет.

Даниил хмыкает. Не верит. Конечно, не верит — мы с Беляевым рядом, это само по себе событие уровня "ад замерз".

— Слушай, — Данил понижает голос, наклоняется ближе, — ты в порядке? Этот мудак тебя достает?

— Все нормально.

— Точно?

— Дан!

Он поднимает руки.

— Ладно, ладно. Мы у бассейна, если что.

Уходят. Наконец.

Поворачиваюсь к бару.

И не вижу Нику.

Холод.

— Где? — Арс уже рядом, голос хриплый.

Сканирую толпу. Барная стойка — люди, бокалы, смех. Дорохов… Дорохов разговаривает с кем-то. Высокий парень, темные волосы. А рядом с ним…

Никого.

— Твою мать, — шипит Беляев.

Отталкивает кого-то, проталкивается к бару. Я за ним.

— Макс!

Дорохов оборачивается. Улыбка — широкая, довольная.

— О, Арс! Где пропадал? Я тут как раз...

— Где девушка?

— Какая?

— Которая с тобой была. Только что. Здесь.

Макс пожимает плечами. Небрежно. Слишком небрежно.

— А, эта? Куда-то делась. Сказала, что в туалет.

Вру, думаю я. Вижу по глазам — врет.

— Куда? — мой голос ровный. Холодный.

Дорохов переводит взгляд на меня. Удивление мелькает и исчезает.

— Аверин? Вы что, дружите теперь? — это вопрос Арсу, но я кривлюсь. Блять, че они все так вовремя?

— Куда она пошла?

— Слушай, я ей не нянька. Выпила коктейль, сказала "спасибо" и свалила. Может, подышать вышла… Я хотел ее затащить к себе, но она сказала, что я некрасивый.

Арс сжимает кулаки. Вижу, как белеют костяшки.

— Если ты ей что-то…

— Эй, полегче! — Макс отступает, руки вверх. — Я вообще ничего не сделал. Просто поболтали. Угостил напитком. Это теперь преступление?

Не верю. Ни единому слову.

Но спорить некогда.

Тяну Беляева за рукав.

— Пошли. Поищем.

Он выдыхает — тяжело, сквозь зубы — но идет.

Терраса — нет. Гостиная — нет. Кухня — какие-то люди, но ее нет. Бассейн — блестящая вода, силуэты, смех.

Минуты тянутся как часы.

— Может, наверх? — предлагаю.

— Там комнаты. Если он ее…

Не договаривает. Не нужно.

Поднимаемся по лестнице. Коридор — длинный, двери по обеим сторонам. Музыка здесь глуше, но все еще бьет в ребра.

Первая дверь — заперто. Вторая — пусто. Третья — парочка на кровати, шипят на нас "закройте дверь!".

Четвертая.

Пятая.

— Арс.

Он замирает.

Показываю — дальний конец коридора. Маленькая дверь, приоткрытая. И рядом...

Фигура. Сидит на полу, привалившись к стене. Каштановые волосы. Изумрудный топ.

Ника.

Бежим.

Она не спит. Глаза открыты — мутные, блуждающие. Бокал валяется рядом, пустой. На губах — остатки чего-то розового.

— Синичка!

Арс падает на колени рядом с ней. Руки на ее плечах — осторожно, будто боится сломать.

— Эй. Эй, ты меня слышишь?

Она моргает. Медленно. Фокусирует взгляд.

— А-арс?

Голос — ватный, растянутый. Пьяный.

Один коктейль. Один. И она уже такая.

Либо там был чистый спирт, либо…

Не хочу думать о "либо". Точно что-то подмешал, сука.

Присаживаюсь рядом. Проверяю зрачки — расширены, но реагируют на свет. Это хорошо. Кажется.

— Сколько ты выпила? — спрашиваю. Ровно. Спокойно.

— Один... — она хихикает. — Нет, два. Он принес еще один. Сказал, там мало алкоголя. Сказал, это как сок…

Два.

Сжимаю челюсть так, что скулы сводит.

— Надо увести ее отсюда, — говорю Арсу. — Здесь нельзя оставлять.

Он кивает. Подхватывает ее под руки, помогает подняться. Ника покачивается — тонкая, легкая, держится за его плечо.

— Куда? — спрашиваю я.

— Дальняя комната. Там гостевая. Там должно быть тихо.

Идем по коридору. Ника спотыкается — раз, другой. Беляев придерживает, не дает упасть. Бережно. Слишком бережно для человека, который десять минут назад пил шоты с Дороховым.

Интересно.

Дальняя дверь — открыта. Комната маленькая, но чистая. Кровать, кресло, окно с видом на задний двор. Тихо. Музыка едва слышна.

Сажаем Нику на кровать. Она откидывается на подушки, смотрит в потолок.

— Кружится, — бормочет. — Все кружится…

— Это пройдет, — говорю. — Воды тебе надо.

— Я схожу, — Арс уже у двери.

— Стой.

Оборачивается.

— Аптечку тоже. И что-нибудь поесть. Брускетты, крекеры, что найдешь.

Кивает. Уходит.

Остаюсь с ней.

Она лежит, глаза полузакрыты. Ресницы подрагивают — тушь чуть размазалась, но все равно... Все равно она красивая. Непривычно красивая. Открытые плечи, ключицы, изгиб шеи.

Отвожу взгляд.

Не время.

— Артем?

Ее голос — тихий, сонный.

— Да.

— Это ты?

— Я.

Она улыбается. Странно, расслабленно.

— Хорошо... Хорошо, что это ты...

Не договаривает. Глаза снова закрываются.

— Эй, — присаживаюсь на край кровати. — Не засыпай. Пока нельзя.

— Не сплю... Просто... — она приоткрывает глаза. Смотрит на меня. Взгляд мутный, но почему-то пронзительный. — Просто устала притворяться...

— Притворяться?

— Что мне все равно. Что я тут... просто так. На вечеринке...

— А ты не просто так?

Она мотает головой. Медленно, осторожно.

— Я только… Я только из-за вас пришла. Ты и Арс. Я хотела вас увидеть… Не через экран… Снова…

Что-то сжимается в груди. Что-то, чему я не хочу давать название.

— Глупо, да? — она хихикает, но в смехе — горечь. — Притащилась на вечеринку, напялила чужую одежду… И все ради…

— Это не глупо.

— Глупо. Вы даже не… Вы же не думаете обо мне так. Я просто для вас… Никто…

— Ника…

Она замолкает. Смотрит на меня.

— Ты не "никто", — говорю. Тихо. Четко. — Поняла?

Молчит.

Потом улыбается — мягко, пьяно, беззащитно.

— Ты хороший, Артем. Ты и Арс. Вы оба… хорошие.

Дверь открывается. Арс с бутылкой воды, упаковкой крекеров и чем-то белым в руках — видимо, аптечка.

— Нашел. Как она?

— Живая, — отвечаю. — Разговаривает даже.

— Я правда только из-за вас пришла…

Он садится с другой стороны кровати. Открывает воду, подносит к ее губам.

— Пей. Маленькими глотками.

Она пьет. Послушно, как ребенок.

А я смотрю на них — на нее, на него — и думаю о том, что она сказала.

"Я только из-за вас пришла".

Из-за нас.

Не из-за вечеринки. Не из-за Макса. Не из-за танцев и выпивки.

Из-за нас.

И эта мысль...

Эта мысль не дает покоя.

18 глава

Арс

Она пьет воду маленькими глотками. Послушно. Доверчиво.

И я не могу перестать смотреть.

На ее губы, касающиеся края бутылки. На тонкие пальцы, придерживающие пластик. На ключицы — острые, хрупкие — которые я впервые вижу так близко.

"Я правда только из-за вас пришла"...

Слова крутятся в голове. Не отпускают.

— Синичка, — голос хриплый, приходится откашляться. — Что ты имела в виду? Насчет... нас?

Она отстраняется от бутылки. Смотрит на меня — взгляд все еще мутный, но в нем что-то проясняется.

— Я...

И замолкает.

Бледнеет.

— Мне... — она прижимает руку ко рту. — Мне плохо.