Ворчала я и когда заметила, что кусочки, что расскладывала я, даже кошки игнорировали. Словно не желали брать из чужих рук. Первым принял угощение от меня Туман, действительно оказавшийся самым добрым из этой кошачье-собачьей братии. Потом потянулись остальные. Последней, с таким выражением на морде, словно делает мне великое одолжение, к мясным обрезкам с моей стороны подошла её величество Куська.

Зато котята, усиленно и старательно грызущие толстые кости, позабавили. Похоже они и правда считали себя собаками. Забавно, но простая кормёжка собак и кошек, живущих при хозяйстве, тоже оказалась вроде развлечения.

В этот момент, откуда-то сбоку здания вышли несколько лошадей. Впереди шёл настоящий серебряный конь. Невысокий, но с широкой грудью, коренастый, с длиной гривой. Чуть в отдалении от него держались остальные, судя по количеству мелких лошадок, жеребят, это были кобылы, которые где-то по осени ожеребились.

— Это мамин самый ценный конь, — показал на серебряного Булад. — Это наша порода, бурятская. Причём, это неулучшенная порода. Видишь, вдоль хребта словно полоски более тёмного цвета, более насыщенного, и уши? Вот если видишь бурятскую лошадь, у которой такие ремни вдоль спины, то это без примеси всяких русских, орловских и других пород. Наши лошади низкорослые, чтобы дать роста их смешивают с другими породами. Так сказать, улучшают. Наши их так и делят улучшенная и нет.

— Просто из-за внешнего вида? — удивилась я.

— Наши лошади меньше болеют, неприхотливы, питаться могут круглый год подножным кормом. Даже зимой. Вот поедем по острову, увидишь гуляющих среди снегов, или на холмах, где ветра сдули снег и оголили землю, совершенно ничем не ограниченных лошадей. Как будто совсем дикие. — Рассказывал мне Булад, а я слушала, словно лекцию по праву у самого именитого профессора. — Но вот ноги коротковаты, более костистые. Смотри какие коленные суставы. Вот и добавляют чужую кровь. А мама говорит, что всё самое лучшее уже придумала земля, которая дала нашим лошадям все их качества не просто так. Её табун тоже гуляет, хотя у нас тёплые конюшни. Просто нашим лошадям нужен простор. Вон смотри, взрослый жеребец, а как по снегу копытами перебирает. То ли красуется, то ли играется с блестящим на солнце настом.

— А не замёрзнут? — нахмурилась я.

— Нет, наши лошади самые волосатые. У них не только гривы и хвосты длинные и густые. У них и на шкуре есть длинный и жёсткий волос, который прячет от влаги второй слой шерсти. Густой такой, плотный подшёрсток. — Успокоил меня Булад.

— Получается что-то вроде естественного войлочного чехла поверх шкуры? — Булад только кивнул. — А чем этот тогда такой ценный?

— Из-за цвета. Мама купила его родителей в "Ульдурге", до недавнего времени это был единственный завод, который занимался разведением бурятской породы и имел статус племенного. — Со вздохом ответил он. — Две сивые лошади. Это такого, серо-стального цвета. От них было восемь жеребят. Наши лошади обычно гнедые, сивые, вороные или саврасовые. Зачастую есть пятна, полосы или ремни другого цвета. А белые жеребята появляются редко. У нас вообще особенно ценятся белые лошади. Даже отдельную коновязь для них ставили. А Халкин не просто белый. Подшёрсток у него белый, а длинный волос бело-стальной. Оттого и блестит на солнце, словно серебро. Матери за него бешенные деньги предлагали. Ещё до того, как мать начала принимать участие в соревнованиях наездников на больших праздниках. Халкин крайне редко приходит вторым. Обычно стрелой впереди летит. После этого к матери уже с вопросом о продаже не подходили. Но кстати и дети его с хорошей скоростью могут идти. Я знаю, что Сарма, кобылица, которую мать подарила младшей дочери двоюродной сестры отца, даже пару раз обходила самого Халкина.

— Подожди, но Сарма это злой и сильный ветер, разве нет? — вспомнила я рассказы экскурсоводов.

— Да, Халкин значит ветер. А его дочь с дерзким нравом Сарма, всё верно. — Кивнул Булад. — И у сестры отца, и у её дочерей нрав такой же. Когда моя мать ушла от отца, моя тётка приехала следом. Мол, что там у матер с братом сами разбирайтесь, а мне ты родня. Долгое время, новости о моей матери доходили до семьи отца только через неё. А этот год смотрю удачный был. Вон, целых два белых жеребёнка.

В отличии от злобной Куськи, лошади оказались на удивление спокойными. Дали себя погладить, брали еду из рук. Кобылицы даже подпустили к своим жеребятам. Что мне казалось удивительным.

Наигравшись вдоволь, мы, пользуясь солнечной погодой отправились в Хужир. Шли по накатаной дороге вдоль берега. Я любовалась склонами хребта на том берегу и невообразимой снежной гладью. Булад рассказывал, что на Большом Байкале лёд в январе вообще может не стать. А здесь кое-где быть всего-то сантиметров пятнадцать. На машине не проедешь, а вот пешком пожалуйста. Правда если лёд начнёт трещать, то нужно сразу ложиться на лёд.

— Нам в любом случае придётся укладываться, — подмигнул он мне.

— Не поняла, зачем? — удивилась я, вроде он мне гарантировал самые красивые, но безопасные виды.

— Буду показывать тебе Байкальский поцелуй, — подмигнул мне Булад.

— Слушай, — прищурилась я. — Я сюда на красоту зимнего Байкала любоваться приехала, а не за поцелуями. Байкальские они там, бурятские, французские. Хоть монгольские! Что я такого забавного сказала, что ты аж заливаешься?

— Тебе поцелуи с монголами и бурятами никто и не предлагал, — ржал лучше Халкина Минотавр.

— Да? А что означает байкальский поцелуй? — отчего-то злилась я.

— Так то и означает, поцелуй с Байкалом. С озером. А ты сразу о чём подумала? Если кто для поцелуев приглянулся, то зря, — погразил он мне пальцем.

— А что такое, мастью не вышла? Вам блондинок подавай? — язвила я.

— Это ты параллель с белыми лошадьми провела? — хмыкнул он. — Ты красивая. И сама это знаешь. А у нас здесь люди основательные. Для тебя развлечение на пару минут, о котором ты забудешь даже не дойдя до аэропорта. А для местного парня это целое признание. Особенно если не из посёлков, вроде Хужира, а со стойбищ. А у матери в основном такие ребята и работают.

— Да я никого и не видела, — пожала плечами я. — Кроме тебя. Просто слова про поцелуй услышала и отреагировала. Я же не знала, что это тоже такая традиция или забава целоваться с Байкалом. Кстати, как с ним целоваться, если там лёд? Или это вроде как полизать столб на морозе?

— Чего? — чуть не споткнулся о чём-то задумавшийся минотавр. — Какой столб?

— Понятно, давай лучше тему с поцелуями замнём для ясности, — решила не