накала эмоций ударило в голову, где-то ещё не выветрилась память об алкогольном поцелуе и придала дурной смелости. Я резко привстала на цыпочках и прижалась к его губам. Секунду ничего не происходило, а потом на меня обрушился настоящий ураган, сминающий губы и сжимающий меня в настолько крепких объятиях, что единственный воздух, что попадал в мои лёгкие, был тем, которым щедро делился со мной Булад.

Глава 16

Булад.

Меня накрыло, словно волной. Тормозов словно никогда и не существовало, все запреты отменились сами собой.

Куница со своим неуёмным любопытством и искренней, какой-то искрящейся реакцией на привычные для меня с детства вещи пробралась под кожу, растворилась в крови, обосновалась в самом сердце.

А я, как глупый телёнок, так и не осознал опасности, пока не стало слишком поздно. Да и уже понимая, что со мной происходит, я не мог оторваться от неё. Так искренне наслаждавшейся простой лаской, давно утратившим сокровенный смысл прикосновением.

С ясным, но оттого не менее болезненным и отчаянным, пониманием, я сам себе не веря, буквально по живому отдирал себя от неё. Заставлял себя опустить руки и разорвать поцелуй.

Грудь болела от частого и прерывистого дыхания, горло пересохло, как при простуде. А её непонимающий и обиженный взгляд лишал последней воли. Так хотелось вернуть её в свои объятия, успокоить, наобещать всего, что только захочет...

— "Не придумывай себе того, чего нет и никогда не могло быть"! — мысленно одёрнул я самого себя.

— Лена, — через силу произнёс я. — Этого не должно было случится. Ты...

— Да-да-да, всё понимаю и далее по тексту, — мне показалось, что говорит она с раздражением. — Я хочу побыть на солнце.

Она вылетела из грота, чуть не посшибав головой сосульки.

— И какая её муха укусила? — вздохнул я, разглядывая своё расплывающиеся отражение в ледяном полу.

Кажется, моё собственное отражение потешалось надо мной.

Всю дорогу до дома, Куница старательно не смотрела в мою сторону. Видно размышляла. То губу закусывала, то морщилась.

Думал и я. Видно так давно, запретил себе думать о чувствах, что и не понял сразу, не узнал. А ведь должен был! Хотя бы потому, как испугался за неё в тот вечер, в клубе. Или по тому, как сильно зацепило меня, когда узнал, что она якобы подала жалобу на меня.

Как сейчас помню, я уезжал из отдела, уже и без того злой от тупых и бесполезных нотаций и кучи отчётов и объяснительных. Я злился от того, что очевидную ситуацию, превращают в не пойми что. Слегка выпившая девчонка решила заступиться за бойца, что само по себе уже редкость. Да, пострадала, но пойди, разберись в моменте, что происходит!

Я услышал предостерегающий крик и собирался нейтрализовать опасность. Кто мог ожидать, что одна из девиц кинется прикрывать меня своим телом? Не привыкли наши бойцы к такому. Большинство красоток и вовсе кривиться начинает при знакомстве и резко сворачивают беседу.

— Булад, — окликнула меня, спешащая ко мне Алия.

Она явно выскочила из кабинета на улицу второпях, даже не накинула на себя ничего.

— Алия? Что случилось? — нахмурился я.

— Я вчера случайно услышала разговор, — тихо зачастила она. — Наш с кем-то по телефону говорил. О тебе. Что ситуация не очень и замять пока ещё можно, но дорого встанет. Эта девка, пострадавшая, из Москвы и требует проверок. Похоже, весь шум из-за неё.

— Что? — меня мгновенно накрыло бешенство.

— Послушай, Булад. Если даже старший говорит, что дорого встанет, но замять можно... У тебя же есть деньги, и немаленькие. Я же знаю. Давай, я аккуратно узнаю о какой сумме речь, и по-тихому передам. От меня возьмут без опасений, я же здесь сто лет уже сижу, — мялась бывшая жена.

— Сам разберусь, — рявкнул я. — А ты иди, не мёрзни.

Я полетел в больницу, чтобы лично так сказать решить вопрос с оплатой ущерба. Хотя до этого навещать Куницу не собирался, что-то внутри будило смутную тревогу, сталось удержать от ещё одной встречи с ней... Девушкой со взглядом, глубоким, как воды Байкала.

В тот момент, я не смог остановиться, не придал значения странному ощущению, что она меня предала. Безосновательному, как и моя злость на неё.

И потом... Я так хотел удержать её рядом ещё хоть ненадолго, что привёз её в дом к своей матери. Хотя и сам себе обещал, после поездок с бывшей женой, что никогда больше не позволю никому увидеть, как мы живём. Я и мама. И никто больше не будет говорить, что воняет скотиной и дом убогий. И я боялся, трясся, как последний перепугалец на первом выходе под артой, в ожидании реакции Куницы. Внимательно следил за ней взглядом, стараясь уловить любое недовольство, любое...

А вместо этого видел любопытство, интерес, восхищение. Жадная до знаний она могла постоянно слушать мои рассказы. Всё то, что рассказывала мама и бабушка, хотя её я мало помню. Она думала, запоминала, задавала вопросы, язвила, но была такой настоящей.

Она видела конюшни, знала о стадах, и восхищалась моей мамой. Она рассматривала резьбу, украшавшую наш дом, словно украшения в витринах. Для неё дом моей матери пах не скотиной, а деревом, дымом и хлебом, и спалось ей в нём так, что она говорила об этом, как об удовольствии.

И сейчас, уже поняв, что я попал по самую макушку, я мог себе признаться, что она единственная, кто своим появлением украшал Байкал. По особому рядом с ней звучал варган, красивее был разделённый на двоих рассвет.

— "Монгол, — произнёс я сам себе. — Ты, брат, запёрся на минное заграждение босяком. Ты ведь всё знаешь. Сколько женщин было в твоей постели, разных. И тех, для кого близость лишь работа. И ни одна тебя не приняла без жалоб. Этот поцелуй... Это всё, что может быть в твоей и её жизни".

Домой мы вернулись уже в сумерках, Лена всю дорогу молчала. Заулыбалась, только увидев мою маму. Но и мать моментально поняла, что что-то не так.

— Я что-то замёрзла, — нашла объяснение своему настроению Куница.

— О, так это дело поправимое! — засмеялась мать. — Я как знала. Хотя, почему как? Кто это интересно не замёрзнет, проведя весь день на льду. Пойдём-ка в баню, я её хорошо протопила. А пока Булад пойдёт, ужин соберём, да?

Я и моргнуть не успел, как мать взяла Лену в оборот. Только дверь в баню хлопнула.

После целого дня на льду, бани и горячего ужина, Лена быстро осоловела и отправилась спать. Я сам отправился обойти