Шли мы ближе к грозному ряду столбов. — Вот ты какой цвет бы выбрала?

— Синий, — без раздумий назвала я. — А столб тринадцатый. Просто люблю это число, оно для меня счастливое.

— Да ладно, — заржал Булад. — Тринадцатого ты в клубе с подругами зажигала, когда я туда с коллегами по работе заглянул.

— Ага, счастья привалило со всего размаху. Кило сто живого веса небось? — прищурилась я.

— А вот теперь смотри, синий само собой цвет неба. Чистота помыслов, правосудие. Не по людским законам, а по справедливости. А тринадцатый сэргэ принадлежит покровителю хитрости. — Сложил руки на груди и приподнял брови Булад.

— Я юрист, — пожала я плечами и развела руками. — Так что всё сходится. А Шаманка красивая. Тянет.

— Прям тянет? Хочется красивую фотографию? — понимающе улыбался Булад.

— Да нет, и отсюда отличный кадр выйдет. Но почему-то кажется, что если постоишь рядом или посидишь, то что-то изменится. Как будто что-то сломанное вдруг починится. — Попыталась описать я непонятное ощущение.

— Раз зовёт, пошли. Но учти, максимум мы спустимся к подножью. К камню чуть в стороне от самой Шаманки. — Предупредил Булад. — Давай-ка сюда лапку, Куница ты любопытная! У этого места ведь не просто такая слава. Там и древние петроглифы, изображающие шаманский бубен и даже шаманок за камланием. Ламы пытались превратить шаманскую пещеру в храм, лампадки там вешали, ещё до революции. Мой дед говорил маме, что там раньше даже надпись была на тибетском. Но стёрлась, исчезла. Не приняли наши духи чужой воли. Там же экспедиции были. И нашли подношения, которым больше пяти тысяч лет. Ты себе можешь это представить? За две тысячи лет до появления Тутанхамона и Рамсеса Великого здесь уже жили шаманы и приносились дары.

— И с чего ты это взял? — поинтересовалась я.

— Говорю же. Экспедиции были, они и взяли. Там и захоронения нашли, и всякие вещи. Окладников здесь долго был, Обручев, — ответил он. — Это всё исследователи наших мест.

— То есть, эти товарищи влезли в место, которое все вокруг считали священным, разграбили захоронение и вывезли всё, что нашли? — скривилась я. — Хуже англичан в Египте!

— Нет, — решил поспорить со мной Булад. — Англичане не только могилы разграбили, но и мумии вывезли и выставили напоказ. Захоронение, что здесь нашли, описали подробно. Взяли что-то, но потом запечатали и верховный шаман просил за всех прощения и примирялся с потревоженными духами.

— Возражение принято, — кивнула ему я.

День вышел очень напыщенным на впечатления. Мы долго сидели у подножия Шаманки, не пересекая небольшую косу, что вела на саму скалу. Гуляли вдоль берега по излучине Сарайского залива.

— Баргузин или Юрта? — непонятно спросил меня Булад.

— Что? — переспросила я.

— Не думай, просто на интуиции, — предложил он.

— Тогда юрта, — сразу решила я.

— Запало тебе, да? Любопытно? — спросил Булад, ведя меня куда-то по улочкам Хужира.

— Ой, а тебе было бы неинтересно? — ответила я. — Так куда мы идём?

— Как куда? Есть буузы. И вкусные буузы, — подмигнул мне Булад.

— Да? Ты тогда шагу-то прибавь, — подпихнула я его в спину. — А то там буузы, а он тут еле плетётся!

Глава 15

Елена.

На охоту за льдом мы выехали рано утром. На машине до пирса в Хужире, а там пересели на хивус. Булад забрал из машины здоровенный походный рюкзак и на все вопросы, лишь улыбался.

— Зачем мы едем так рано? Темно и ничего не видно, — ворчала невыспавшаяся я.

Особенно злило, что меня, ещё толком не проснувшуюся, Булад постоянно дёргал. Поесть, попить, зайти в туалет, одеться тепло и удобно. А взяла ли я с собой специальные согревающие вкладыши? И после того, как я ответила, он ещё и лично проверил, не забыла ли я на самом деле.

— Да уже скоро рассвет, — улыбнулся хозяин лодки.

Вскоре он остановился, обговорив что-то с Буладом, он остался в лодке, явно дожидаться нас. А мы с Буладом вышли на берег и полезли вверх.

— Да, оно, — сам себе сказал Булад.

И буквально за пять минут обустроил небольшое место, чтобы усесться вдвоём. Я ничего не понимала, но решила не спорить. Тем более, что мне в руки всунули небольшую термокружку с горячим какао.

— Не выспалась? — спросил Булад. — Не подозревал, что ты любительница поспать.

— Я и сама этого не подозревала. Но здесь как-то удивительно хорошо спится. То ли тишина, ни машин же, ни заводов. То ли запах, — пожала плечами я.

— А что не так с запахом? — чуть нахмурился Булад.

— Он другой. Не такой как в городе. Не пахнет бетоном и машинами. Мы привыкаем, не замечаем. А на контрасте понимаем, что он всегда есть, если жить в городах. — Попыталась объяснить я. — А ваш дом пахнет деревом, немного дымом. Удивительно, что у вас и печь сохранилась. Хотя весь дом обогревается при помощи электричества. И плиты две, от газового баллона и от розетки.

— А хлеб мама печёт только в печи. И вообще, часто готовит именно на ней, — улыбался Булад. — Газ на случай, если электричество отключится. Но мама не боится, говорит, что за пять минут переведёт дом и конюшни на печное отопление.

— Да, и запах хлебной закваски ещё. Никогда не думала, что это настолько вкусно ощущается. Слышала конечно, читала. Но вот чтобы самой, впервые. Удивительно. — Призналась я. — А ещё у твоей мамы подушки и одеяла пуховые! Укутаешься в это тёплое облако, вытянешься... А тут вваливается в комнату Минотавр и тащит гулять! В ночь, в мороз. Увидишь, говорит. Да что тут в этой темноте можно разглядеть?

Я махнула рукой, обводя горизонт и запнулась. Там, вдалеке, солнце уже вот-вот должно было появиться. Мне казалось, что я посекундно замечаю, как край ночного неба светлеет. Словно кто-то растворяет синь чернил до прозрачной голубоватой лазури. А потом, неведомый художник щедро плеснул золотом, заливая почти половину неба.

И закованный в ледяной панцирь Байкал ответил. Заискрились, засверкали снежные просторы, дробя и раскидывая вокруг каждую каплю солнечного света.

— Вниз посмотри, — шепнул мне на ухо Булад.

Я послушно опустила взгляд. И застыла, не в силах выдохнуть, осознать и вобрать в себя, в память невероятную красоту зрелища. Большая ледяная равнина, где лёд менял цвета от зеленовато-голубого до сине-чёрного. Снег окаймлял берега, перечёркивал застывший ледяной простор. И не верилось, что там, внизу прочный лёд, по которому можно ходить и даже ездить.

— Уже не злишься, что рано разбудил? — веселился Булад.

Он достал из кармана варган и приложил к губам, зажав зубами, пальцем начал дёргать за крючок. Звук странный, но густой, словно