про бассейн, — она обходит шезлонг и встаёт прямо передо мной, чтобы я её видела. На ней вызывающе-красное бикини, шпильки у воды — идиотский выбор. — Я про то, как ты глазками стреляешь в нашего дорогого начальника.

Молчу. Смотрю на неё в упор. В ожидании какой-нибудь гадости.

— Знаешь, Анна, — голос у неё сладкий и тягучий, как патока, — Марк Игоревич — птица не твоего полёта. Ты, конечно, молодец, принарядилась, очки сняла. Но это всё декорация. Советую тебе по-хорошему: натяни обратно свои балахоны, дурацкую оправу и исчезни. Уступи место тем, кто достоин. Тем, кто здесь семь лет, кто...

— Кто поливает грязью коллег за спиной? — перебиваю я. — Или тем, кто пытается напакостить тем, кто умнее и моложе? Кристина, я обязательно уступлю место достойному человеку. Как только увижу такого — сразу с тобой и поговорю.

Она багровеет. Даже сквозь тональный крем видно, как краска заливает шею, щёки, уши. Глаза сужаются в щёлки.

— Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?

— С женщиной, которая сейчас очень пожалеет, что подошла ко мне, — я медленно встаю с шезлонга, поправляю край купальника. — А теперь извини, мне нужно к бассейну. Хочу посмотреть, как плавает «птица моего полёта».

Прохожу мимо неё, плечом задевая её локоть.

К бассейну с подогревом я подхожу как раз вовремя, чтобы увидеть, как Аркадий Николаевич спускается по лестнице в воду. Он в смешных старомодных плавках, с брюшком, но двигается легко, явно привычный к воде. Марк заканчивает свой заплыв, выныривает рядом с ним, и они начинают о чём-то говорить. Слышу обрывки фраз — «поставки», «лимитка», «график». Рабочие моменты.

Присев на бортик, опускаю ноги в тёплую воду. Рядом со мной материализуется Кристина. Сделала вид, что просто проходит мимо. Но я чувствую — она что-то задумала.

Аркадий Николаевич смеётся над шуткой Зверева. Бухгалтерша выбирает момент, скидывает каблуки и ныряет в воду с другого борта. Плывёт к ним. Выныривает прямо рядом с мужчинами.

— Марк Игоревич! — доносится до меня её щебетание. — А я вас везде ищу. Ваша жена просила передать, что все документы готовы, и интересуется, как у вас дела на корпоративе — девушка делает паузу, стреляя глазами в Аркадия Николаевича, — она очень извиняется за своё отсутствие, ногу сломала.

Сердце пропускает удар. Нет. Нет-нет-нет.

— В каком смысле, жена? — Аркадий Николаевич поворачивается к Марку, на лице — недоумение. — Разве это не она?

Тишина. Только вода плещется.

— Елена Васильевна — моя бывшая супруга — начальник отдела кадров, — голос Марка звучит ровно, но я вижу, как побелели его пальцы, сжимающие бортик. — Бывшая жена. Мы в хороших отношениях, она курирует документацию и отдел кадров.

— Бывшая жена? — Аркадий Николаевич хмурится. — А где же ваша нынешняя?

Я встаю с бортика. Пора выходить. Сказать правду. Сама.

Но не успеваю.

— А вон же она сидит, — Кристина машет рукой в мою сторону. — Анна Романовна, личный ассистент. Очень талантливая девочка. Гражданская молодая жена. Совсем недавно у нас работает, но такая талантливая девушка.

Аркадий Николаевич смотрит на меня. Потом на Марка. Потом снова на меня. Его лицо меняется — из недоумённого становится багровым. Глаза наливаются кровью.

— Что вы мне тут устроили? — голос его срывается на хрип. — Вы. меня за дурака держите? Семейные ценности, партнёрство... Да вы просто наняли девку, чтобы...

Он хватается рукой за грудь левой рукой. Прямо в сердце.

— Аркадий Николаевич! — Марк бросается к нему.

Но поздно. Глаза Свиридова закатываются, он оседает в воду, прямо на глазах у всех. Тяжёлое тело уходит под бирюзовую гладь, только пузыри поднимаются на поверхность.

Кристина визжит.

А я уже в воде. Не помню, как прыгнула. Просто вдруг оказалась рядом, хватаю его под мышки, тяну наверх. Марк подхватывает с другой стороны. Вдвоём мы вытаскиваем его на бортик. Он не дышит. Совсем.

— Скорую! — ору я кому-то. — Вызовите скорую, быстро!

Сама уже наклоняюсь к его лицу. Запрокидываю голову, проверяю дыхание. Агональное. Пульс на сонной... нет.

— Что ты делаешь? — Марк рядом, его голос — как сквозь вату.

— Умею. Отец научил. Отойди.

Два вдоха рот в рот. Я вижу, как поднимается его грудь. Тридцать нажатий. Раз-два-три-четыре... Грудная клетка пружинит под моими ладонями. Ещё два вдоха. Ещё нажатия. Руки уже ноют, но я не могу остановиться.

— Давай, Аркадий Николаевич, давай, — шепчу я между нажатиями. — Ты не имеешь права. У тебя внуки. Ты не умрёшь из-за какой-то дуры.

Кристина всё ещё визжит где-то на заднем плане. Марк рявкает на неё, чтобы заткнулась. Кто-то приносит аптечку. Я продолжаю качать.

И вдруг — вдох. Судорожный, хриплый, но самостоятельный. Аркадий Николаевич открывает глаза, смотрит на меня мутным взглядом.

— Лежите, лежите, — я поворачиваю его голову на бок, чтобы не захлебнулся. — Скорая уже едет. Всё будет хорошо.

Он смотрит на меня. В его глазах — страх, боль и. что-то похожее на благодарность.

— Девочка... ты...

— Молчите. Потом поговорим.

Скорая приезжает через семь минут. Семь минут, которые тянутся как вечность. Врачи быстро грузят Аркадия Николаевича на носилки, ставят капельницу, измеряют давление. Ольга Семёновна, бледная как полотно, садится в машину рядом с мужем.

Перед тем как дверь закрывается, она оборачивается и смотрит на меня. Долго. Пристально.

— Спасибо, Анна, — тихо говорит она. — Мы ещё поговорим.

Дверь захлопывается. Машина уезжает.

Я стою в мокром купальнике на морозе, дрожа всем телом. Кто-то накидывает мне на плечи полотенце. Марк.

— Ты как? — его голос низкий, напряжённый.

— Я не знаю. — Зубы стучат. — Он будет жить?

— Должен. Ты его вытащила.

Я поднимаю глаза. За его спиной, у стены бассейна, стоит Кристина. Вся мокрая, жалкая, с размазанной тушью. Она пытается что-то сказать, но Марк даже не смотрит в её сторону.

— Кристина, — его голос — лёд. — Ты уволена. Чтобы духу твоего здесь не было. Собери вещи и исчезни. Если я увижу тебя в офисе — я не просто уволю, я сделаю так, что тебя ни одна приличная компания в городе не возьмёт. Ты поняла?

— Но Марк Игоревич, я только хотела...

— Мне насрать, что ты там хотела, — перебивает он. — Курица, чуть не убила человека. Проваливай, пока я полицию не вызвал за причинение тяжкого вреда здоровью.

Кристина смотрит на него, потом на меня словно побитая собака. В её глазах — ненависть чистой воды. Но она молча разворачивается и уходит.

Мы остаёмся одни. Только вода в бассейне тихо плещется.

— Идём в номер, — говорит Марк. — Тебе нужно согреться.

— Марк... контракта не будет…

— Контракт — дело десятое, — он берёт меня за руку, ведёт ко входу. — А ты спасла