руки марать об этого предателя, — отвечаю небрежно, когда прихожу в себя. — Ой, ладно, закончили этот разговор, Лик. Было и было.

Мусолить и дальше эту тему не хочу.

Что бы я ни говорила, но внутри всё равно до сих пор переживаю. Всё-таки год с ним встречалась. И даже любила этого козлину. Не сказать, что до умопомрачения, но…

— Лик, слушай, никак не могу найти ключи от нашей дачи, — говорю сестре, а сама с подозрением кошусь на диван.

То, что животинки наши затихли, не повод терять бдительность.

Но там всё нормально. Йорк сестры, перестав наворачивать по дивану круги, улёгся и задремал. А мой Маркуша, усевшись рядом с ним, перебирает своими маленькими пальчиками шерсть собакена, как он обычно это делает с игрушками.

— Дай мне свой экземпляр ключей, — прошу у Анжелики, переводя на неё спокойный взгляд.

Собственно говоря, именно за этим и позвала сестру к себе сегодня.

Проснувшись утром, я приняла решение уехать из города. Прийти, так сказать, в себя после расставания с Виталей в спокойствии и одиночестве. И родительский домик в загородном коттедже был самым идеальным вариантом.

Коттедж находился всего в тридцати минутах езды от нашего мегаполиса. Старый посёлок, в котором частные домишки использовались городскими жителями в виде дач, куда приезжали летом в отпуск или на выходные.

Наши с Анжеликой родители тоже десять лет назад прикупили там дом. И наше семейство часто собиралось не только летом, но и зимой. Два года назад мы там даже Новый год встречали.

Ну и сегодня я решила, почему бы не повторить этот опыт. Родители завтра уезжают на две недели за границу к друзьям, поэтому с ними встречать Новый год не вариант. У сестры тоже были какие-то свои планы на праздник.

Да и веселиться особо не хочется, поэтому к подругам я точно не поеду тридцать первого. Портить им праздник своим упадническим настроением мне совсем не хочется.

Короче, хочу встретить Новый год в полном одиночестве. С мандаринами, тазиком оливье и Маркушей, который обязательно будет крутиться возле меня, выпрашивая вкусняшки в виде конфеты или печенюшки. Ему такое не рекомендуют давать, но иногда я балую своего питомца.

— И родителям не говори, что я у тебя ключи попросила, — сразу предупреждаю Лику, а то она запросто может ляпнуть об этом в разговоре с ними.

Я не хочу им пока говорить, что рассталась с Виталей. Знаю, что родители расстроятся. И нет, не из-за моего разрыва с этим козлом (мама и папа Виталю, чего уж скрывать, слегка недолюбливали). Они просто будут сильно переживать за меня и весь свой отпуск будут не радостно проводить время, а постоянно названивать мне, интересуясь моим состоянием.

Я бы и Лике пока тоже не говорила, но пришлось из-за этих долбанных ключей.

— Хорошо, родителям не скажу. И на какое времени ты туда собираешься уехать? — интересуется сестра, с подозрением глядя на меня.

— Недели на две.

— Кать, а как же Новый год? Ты там его, что ли, планируешь встречать? — чуть ли не с ужасом спрашивает сестра.

Угукаю, отпивая чай.

— Ну… тогда я тоже с тобой поеду. Чего ты там одна будешь куковать в праздник, — сестрёнка хмурится.

— Нет, Лик, — качаю решительно головой. — Ой, да не переживай ты так! — восклицаю, когда вижу, что она намерена со мной поспорить. — Без обид, но я реально хочу в полном одиночестве пожить какое-то время. Если захочешь, приезжай второго января ко мне на денёк, а потом я тебя опять выпну в город, имей в виду, — улыбаюсь ей, показывая, что шучу. Захочет, пусть на несколько дней остаётся.

Сестра улыбается мне в ответ, после чего хитро прищуривает глазки.

— А вот в полном одиночестве, кстати, не получится у тебя, Катенька, — певуче произносит Анжелика с иронией в голосе.

— С чего бы это, дорогая моя сестрёнка? — подхватываю её тон.

Я знаю, что по соседству с нами в коттеджном поселке зимой никто не живёт. Что справа, что слева от нашего дома живут пенсионеры, которые только в начале мая заезжают в свои дома.

— Ой, а ты что, не в курсе? Мама тебе разве не говорила, что Вишины продали свой дом буквально неделю назад, — сестра говорит о соседях, которые живут справа.

Чёрт, не очень хорошая новость.

Наши дома расположены слишком близко, и огромной части забора между нашими участками как раз именно с ними и нет. Родители и Вишины дружили и постоянно ходили в гости друг к другу летом. Именно поэтому они и решили не возводить забор.

— Ну так Вишины могли продать таким же товарищам, как они сами. В том смысле, что эти новые соседи могут появиться только летом, — делаю предположение и очень надеюсь на то, что я права. — Лик, а ты в курсе, кто купил дом?

— Нет, — беспечно мотает головой сестрёнка.

— Даже если и будут соседи, я не планирую с ними контактировать, — бурчу я, допивая чай. — Ладно, давай мне ключи и езжай по своим делам. А мне собираться пора. Я пожитки Марка буду только часа два собирать и перетаскивать в машину. А ещё в магазин нужно заехать, чтобы продукты купить, — с последними словами начинаю вставать со стула.

Лика тоже поднимается и идёт в коридор. Достаёт из сумочки связку ключей. Отсоединяет один и передаёт мне со словами:

— Если передумаешь по поводу моей компании, звони, хорошо? — сестрёнка смотрит на меня обеспокоенным взглядом.

Видно по ней, что сильно за меня переживает.

— Обещаю, систер, — улыбаясь, крепко обнимаю её, после чего целую в щеку и отступаю назад.

Анжелика начинает собираться. Её Тедди и мой Марк, прискакав в коридор, крутятся у нас под ногами.

— Позвони мне вечером и скажи, живёт ли теперь кто-нибудь по соседству, — беря на руки своего йорка и открывая входную дверь, просит сестра.

— Обязательно, — обещаю, улыбаясь ей вслед. — Только всё-таки надеюсь, что там никого не будет.

Когда закрываю дверь за Ликой, смотрю на Маркушу, семенящего в сторону зала, после чего глубоко вздыхаю и тихо ворчу себе под нос:

— Я капец как на это надеюсь!

Вылезаю из автомобиля и тут же вжимаю плечи в пуховик. После тепла салона даже эти минус десять, которые показал датчик температуры в машине, кажутся как все минус двадцать.

Снег хрустит под подошвами, воздух пахнет дымком и морозом, а наш семейный домик маячит впереди, весь в белом, как пирожное в сахарной пудре.

Делаю глубокий довольный вдох и растерянно моргаю, обратив наконец-то внимание на то, чего тут точно не должно быть.