class="p1">— Ты их не знаешь, — говорю сквозь слезы. Тихо, себе под нос. Она, наверное, не слышит.

— Что?

— Ты их не знаешь! — повторяю громче. — Ты даже не спросила, кто они! Не спросила, как мы познакомились! Просто решила, что они плохие, потому что... потому что что? Потому что я с ними провела время?

Пауза.

— Вероника…

— Уйди. Пожалуйста.

Голос ломается на последнем слове. Жалкий, просящий. Ненавижу.

— Мы еще поговорим, — говорит мама. — Когда ты успокоишься. Когда будешь готова слушать.

Шаги. Удаляющиеся, тяжелые.

Тишина.

Сижу на полу, прижавшись к двери. Слезы высыхают на щеках — стягивают кожу, оставляют соль. За окном светлеет. Обычное воскресное утро. Где-то там — люди просыпаются, пьют кофе, строят планы на день.

А я — здесь. В своей комнате-клетке. С родителями, которые меня любят. Которые хотят мне добра. Которые душат этой любовью и этим добром так, что нечем дышать.

Телефон в кармане вибрирует.

Достаю. Экран расплывается от слез.

«Клуб анонимных полуночников»

Арс: синичка, ты как добралась?

Артем: напиши когда проснешься

Арс: мы волнуемся

Смотрю на сообщения. Долго, пока экран не гаснет сам.

Они волнуются.

Эти люди, которых мама считает опасными. Эти «плохие компании», от которых меня всю жизнь ограждали.

Они — волнуются.

Разблокирую телефон. Пальцы дрожат.

Печатаю.

23 глава

Сперва советую вернуться на 20 главу и дочитать жаришку между гг) Я усовершенствовала эту ночь)

Пальцы зависают над экраном.

Что написать? «Привет, я дома, все хорошо»? Ложь. «Мама меня чуть убила»? Драма. «Меня поймали»? Правда, но...

Правда застревает где-то в горле. Даже в текстовом виде. Они ведь не знают о моей ситуации дома…

Набираю. Стираю. Набираю снова.

дома. попалась

Отправляю раньше, чем успеваю передумать.

Ответ приходит мгновенно — будто они оба сидели и ждали. Наверное, так и было.

Арс: черт

Арс: насколько плохо?

Смеюсь. Тихо, горько, в пустоту комнаты. Насколько плохо. Как объяснить — насколько?

Мама видела фото с вечеринки. Кто-то выложил в сторис… ее знакомая скинула

Артем: ох

Артем: сочувствую синичка

Арс: и что она сказала?

Что сказала. Что сказала…

«Шляешься». «Доверчивая девочка». «Он тебя использует». «Мы тебя не так воспитывали».

Пальцы дрожат. Экран плывет — снова слезы. Господи, откуда их столько. Я думала, все уже выплакала.

много чего

неважно

Арс: ника

Арс: важно

Арс: расскажи

Нет. Нет, нет, нет. Если расскажу — станет реальным. Если напишу мамины слова — они останутся здесь, в этом чате, навсегда. Черным по белому. Доказательство того, какая я на самом деле. Какая у меня семья. Какой бардак — моя жизнь.

просто…

она считает что я связалась с плохой компанией

что меня испортят

Пауза. Длинная. Вижу, как Артем печатает — появляется, исчезает, появляется снова.

Артем: мы?

Артем: но мы же ничего не...

Арс: подожди

Еще одна пауза. Арс печатает. Долго.

Арс: синичка, послушай

Арс: родители иногда такое говорят

Арс: это не значит что они правы

Арс: это значит что они напуганы

Напуганы.

Мама — напугана?

Мама, которая смотрела на меня ледяными глазами. Мама, которая произносила слова как пощечины. Мама, которая всегда — всегда — знает, как правильно.

Она — напугана?

Что-то щелкает внутри. Не понимание — нет. Что-то другое. Что-то жесткое, защитное. Панцирь, который нарастает поверх открытой раны.

Я знаю, что будет дальше.

Знаю так ясно, будто уже прожила это.

Если я продолжу с ними общаться — будут еще вечеринки. Еще поздние возвращения. Еще ложь, потому что правду сказать невозможно. И рано или поздно — еще один скандал. Еще хуже. Еще больнее.

А потом — мама узнает про Арса. Про кофту. Про то, как он смотрит на меня. Про то, как я смотрю на него.

Про Артема, про мои чувства к нему, к обоим…

И тогда будет война.

Настоящая война, не просто утренний допрос на кухне. Война, в которой я проиграю. Потому что я всегда проигрываю. Потому что я живу в их доме, ем их еду, завишу от их денег. Потому что я — их дочь, и это клеймо не смыть.

Артем: ника, ты там?

Арс: напиши что-нибудь

Арс: пожалуйста

Пожалуйста.

Сердце сжимается. Больно, физически больно — где-то под ребрами, слева, там, где положено болеть сердцу в плохих романах.

Оказывается, это не метафора. Это правда болит.

мне нельзя с вами общаться

Отправляю. Смотрю на сообщение. Оно выглядит таким маленьким. Таким окончательным…

Арс: что???

Артем: в смысле нельзя

Артем: так мама сказала?

Арс: ника, это бред

Арс: тебе двадцать лет

Арс: никто не может тебе запретить

Может. Еще как может. Ты не знаешь мою маму, Арс. Ты не знаешь, как она умеет делать жизнь невыносимой. Молчанием. Взглядами. Вздохами. Бесконечным, изматывающим давлением, от которого хочется лезть на стену.

вы не понимаете

это моя семья

я не могу просто…

Не заканчиваю предложение. Не знаю, как закончить.

Просто — что? Просто уйти? Просто наплевать? Просто выбрать вас вместо них?

Я не могу.

Я слишком маленькая для такого выбора. Слишком слабая. Слишком... привязанная. Корни, которые уходят так глубоко, что вырвать их — значит вырвать себя.

Арс: синичка

Арс: давай ты поспишь и мы встретимся

Арс: поговорим нормально

Арс: не в переписке

Нет.

Если увижу его — сломаюсь. Если услышу голос Артема, увижу эти дурацкие карие глаза, которые смотрят так, будто я что-то значу — не смогу. Не удержусь. Выберу их, и тогда…

Тогда все рухнет.

Артем: ника, мы просто хотим помочь

Артем: что бы там ни случилось

Артем: мы на твоей стороне

На моей стороне.

Слезы снова текут. Я даже не всхлипываю — просто течет вода из глаз, и все.

На моей стороне. Они — на моей стороне. А я сейчас сделаю им больно, потому что у меня нет выбора, потому что я трусиха, потому что проще убежать, чем сражаться.

простите

мне правда очень жаль

вы классные

но я не могу

простите

Отправляю — и сразу перехожу в настройки чата.

Пальцы действуют сами. Будто не я управляю — будто кто-то другой, кто-то взрослый и решительный, кого во мне нет, но кем я притворяюсь.

«Покинуть чат».

Нажимаю.

«Заблокировать Арс».

Нажимаю.

«Заблокировать Артем».

Нажимаю.

Экран гаснет.

Все.

Сижу на полу, телефон в руках. Черный экран — как провал. Как дыра, в которую я только что столкнула что-то живое.

За стеной — шаги. Мама ходит по кухне, гремит посудой. Жизнь продолжается. Воскресное утро, обычный день, все как всегда.

Только