Потому что он считает меня слабой. Молодой девчонкой, заигравшейся в хозяйку. Он приедет проверить слухи. И попытаться… прижать. Нам нужно встретить его достойно. Вежливо. Но так, чтобы он понял — Ольденхолл уже не легкая добыча…

Утро выдалось хмурым, небо затянуто тяжелыми свинцовыми тучами. Воздух пахнул грозой. Я сидела в своём скромном, но теперь чистом и уютном кабинете, разбирая записи о первых поступлениях от соли, когда в дверь постучали.

— Миледи, — вошел Годфри. Его лицо было каменным. — Сэр Кадвал. С свитой. У ворот.

Сердце екнуло, но я глубоко вдохнула. Спокойствие. Только спокойствие. Я встала, поправила простое, но опрятное платье из нашей же шерсти.

— Пригласи его в гостиную, Годфри. И… позови Марту с чаем. Как договаривались.

Я вышла в небольшую гостиную. Марта уже ставила на грубо сколоченный, но покрытый чистой скатертью стол глиняный чайник и две такие же кружки. Рядом — крошечная мисочка с темно-синим вареньем. Скромно. Очень скромно. Но чисто и с достоинством.

Шаги в коридоре. Громкие, тяжелые, с лязгом шпор. В дверях появился он. Сэр Кадвал. Высокий, грузный, с лицом, навсегда покрасневшим от ветра и, вероятно, излишнего употребления крепких напитков. Густые, неопрятные бакенбарды. Глаза маленькие, свиные, быстрые и алчные. Одет в дорогой, но небрежно надетый камзол, с пятном вина на груди. За его спиной маячили два рослых стражника в потертых ливреях — больше для устрашения, чем для реальной защиты.

— Баронесса Лиана, — пробасил он, не утруждая себя поклоном. Его взгляд скользнул по мне, потом по обстановке комнаты — почищенному камину, аккуратным половикам, новым, крепким ставням на окнах. В его глазах мелькнуло раздражение. Он явно ожидал увидеть прежнюю разруху. — Какая… неожиданная перемена. Словно фея тут поработала. Или… — он усмехнулся, оскалив желтые зубы, — …добрый дядюшка помог?

Я не позволила себе даже намека на реакцию. Вежливый, холодный полупоклон.

— Сэр Кадвал. Добро пожаловать в Ольденхолл. Перемены — плод труда моих людей и милости Господа. Чай? Марта только что заварила. — Я указала на стул напротив.

Он фыркнул, но опустился на стул, который жалобно заскрипел под его весом. Стражи остались у двери, как два мрачных истукана.

— Чай? — он посмотрел на скромный сервиз с явным пренебрежением. — У вас, баронесса, вкусы… простоваты. Я привык к доброму элю по утрам. Но что с вас взять… юность, неопытность. — Он отхлебнул из кружки, поморщился. — Терновое варенье? Бедняцкая еда. Хотя… для Ольденхолла, наверное, роскошь.

— Мы ценим то, что имеем, и трудимся, чтобы улучшить свою долю, — ответила я спокойно, наливая себе чаю. Рука не дрогнула. — Чем обязаны столь раннему визиту, сэр Кадвал? Не случилось ли чего в ваших владениях?

— Моим владениям ничего не угрожает, баронесса, — он отставил кружку, упираясь руками в колени, его маленькие глазки прищурились. — А вот вашим… я бы не был так спокоен. Слухи ходят, баронесса. Странные слухи. Про какую-то воду по трубам. Про плуги, которые пашут сами собой. Про… связь с солеварнями графа Уилворка. — Он произнес последнее с особым ударением, изучая мое лицо. — Очень… амбициозно для юной девушки, оставшейся без отцовского руководства. И очень… опасно. Насколько я знаю, долг перед графиней Лорвик полностью погашен? Неужто, такой хороший приход с солеварни?

— Долг перед графиней Лорвик погашен частично, налоги уплачены, если это вас интересует. А, что касается опасности… Опасность часто кроется в невежестве и зависти, сэр Кадвал, — парировала я, встречая его взгляд. — А слухи… они как сорняки. Растут на любой почве. Что же касается моих дел с графом Уилворком… это исключительно наше с ним дело. Как сюзерена и вассала. — Я сделала акцент на слове «сюзерена», напоминая о его месте.

Кадвал наклонился вперед, его дыхание, пахнущее луком и перегаром, достигло меня.

— Ох, не кичись связями, девочка, — прошипел он. — Уилворк — человек занятой. У него свои заботы. А здесь, в глуши, правят другие законы. Законы силы. И выживания. — Он обвел комнату жестом. — Посмотри вокруг! Усадьба — развалюха. Земли — тощие. Люди — нищие. Ты одна. Совсем одна. Молодая, неопытная… женщина. — Он произнес последнее слово с откровенным презрением. — Мир не для барышень, милочка. Особенно таких… самонадеянных. Хочешь совет? Лучше найди себе муженька.

Глава 28

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки гнева. Но внутри все сжалось в ледяной комок решимости. Он перешел к открытым угрозам.

— Я справляюсь, сэр Кадвал, — ответила я, и мой голос прозвучал удивительно ровно и холодно. — Справляюсь с помощью верных людей и знаний, которые мне дарованы. Ольденхолл возрождается. И это видно всем, кто смотрит без предвзятости.

— Возрождается? — он фальшиво рассмеялся. — Ты называешь эти жалкие потуги возрождением? Новый забор? Чистый двор? Это смешно! Ты играешь в хозяйку, пока настоящие мужики решают судьбы земель! — Он стукнул кулаком по столу, заставив кружки подпрыгнуть. Марта, стоявшая у двери в столовую, едва слышно ахнула. — Послушай меня, девочка. Хватит дурачиться. Ты не потянешь это бремя. Зима близко. Первая же серьезная беда — и ты сломаешься. А твои люди… они пострадают. За твою гордыню.

Он сделал паузу, давая словам впитаться. Его взгляд стал… слащавым. Фальшиво-сочувствующим.

— Я человек добрый. И соседский долг для меня не пустой звук. Я могу предложить тебе… защиту. Мою сильную руку. Мои ресурсы. — Он расправил плечи. — Передай мне Ольденхолл в управление. Номинально он останется твоим, конечно. Но всем будет заправлять моя управа. Мои люди. А ты… — он снисходительно улыбнулся, — …будешь жить здесь, под моим крылом. В тепле. В безопасности. Без лишних забот. Как подобает благородной девице. Жди подходящую партию. Или… — его взгляд скользнул по мне оценивающе, — …может, найдется место и в моем доме. Для начала. — Последние слова прозвучали как неприкрытое оскорбление.

В комнате повисла гнетущая тишина. Даже стражи у дверей казались смущенными. Марта замерла, побледнев. Я чувствовала, как кровь стучит в висках. Каждая клетка моего тела требовала встать, выгнать эту грязную свинью пинком под зад. Но разум кричал: «Осторожно! Он ждет твоей слабости!»

Я медленно поднялась. Невысокая, по сравнению с ним, но прямая как стрела. Посмотрела прямо в его крохотные, бегающие глазки.

— Сэр Кадвал, — заговорила я тихо, но так, чтобы слышали все. — Ваше… предложение… столь же неожиданно, сколь