пора, — тихо сказала матушка, отпуская мою руку. Ее ладонь скользнула по моей щеке, оставляя след тепла.

Я кивнула и встала, а у двери обернулась. В полумраке комнаты, освещенной лишь одной масляной лампой, она казалась такой хрупкой, чуть ли прозрачной.

— Я вернусь утром, — пообещала я, чувствуя, как комок подступает к горлу. Она уже закрыла глаза, но губы ее шевельнулись в слабой улыбке.

— Возвращайся, доченька.

Я задержалась на пороге, наблюдая за тем, как свет лампы играет на ее морщинистом лице, рисуя узоры из света и тени. Потом глубоко вздохнула и вышла в коридор, где пахло лаком и мужской одеждой.

Не смогла сдержать радостной улыбки, покинув лазарет. Матушка Хэ Лисин определенно выздоравливала. Не ровен час, пойдет воспитывать Шэнь Куона, ругая дядю на чем свет стоит. Она меня, конечно, послушала. Согласилась, что не стоит перед ним показывать собственную силу, но я ощущала ее недовольство. Неугомонный характер не позволял ей просто лежать, пока дочь сносит все трудности служанки. Мое новое положение в доме ее жутко раздражало, но, слава небесам, она молчала об этом. Правда, периодически терзала Лю Цяо.

Если сравнивать мои детские годы в этом поместье и сейчас, то Ван Чаосин совершенно не имела таланта в управлении. В доме куча, другого слова я не подберу, дорогих безделушек, но в каждом углу можно отыскать грязь. Плохая хозяйка вышла из супруги Шэнь Куона, то ли дело моя мать.

С ней клан Шэнь жил скромно, не утопал в праздности, чтобы не вызвать роптания жителей столицы, но всем всего хватало. Жалованье прислуге платили вовремя, не было и пылинки, а уж что говорить о кухне... Кормили всех вкусно и щедро.

«Нет, — качала я головой, — Ван Чаосин — отвратительная хозяйка».

На улице уже стояла ночь, и я вглядывалась в растущий полумесяц. Поговаривают, что на эту фазу луны стоит начинать новые деяния. Я словно ждала подобного астрологического прогноза, пусть и не обращалась к местным колдунам.

Меня распирало от планов и количества дел. Как бы все успеть и не попасться? Особливо я нервничала из-за внимания Яо Веймина. Как бы сильно ни дул ветер, гора перед ним не склонится. У меня не хватит ресурсов, чтобы убрать с дороги генерала, некогда убившего меня. Но я могла попробовать поменьше попадаться ему на глаза.

Пока, честно, выходило плохо.

Задержавшись на улице, слыша легкое посапывание своей служанки на моей... кровати, до меня донеслись и новые звуки. Те совсем не походили на ржание лошадей, на рассуждения прислуги. Скорее, кто-то очень громко ругался и спорил.

Меня пробрало любопытство, и я направилась в направлении воспроизводимого шума.

Сердце мое сжалось, когда я обнаружила у ворот Шэнь Мэнцзы. Я точно знала, что Чен Юфей ушел несколько часов назад, и Шэнь Куон, довольный встречей, выпил вина и заснул. Но он явно скоро проснется, если прислуга не совладает с пьяным наследником.

Молодой мужчина покачивался и проклинал всех, кто пытался его увести. Вспоминал мать, хмурился, держался за ворота, не давая их затворить.

— Вы все, — кивал и вздыхал Шэнь Мэнцзы, — предатели. Позволили выслать мою мать.

— Господин, давайте мы проводим вас в покои, — подскочил к нему его учитель.

Но господин, ожидаемо, не послушался.

— И ты предатель, Джиан Бо, а моя мать тебе доверяла, — выставив палец, Шэнь Мэнцзы намереваясь погрозить своему наставнику, но на деле его штормило из стороны в сторону.

Неподалеку от меня переговаривались горничные.

— О небо, как его заставить пойти за нами? Вот-вот проснется хозяин.

— Нам-то что, — хмыкнула вторая служанка. — Отцу разбираться.

Я бы с удовольствием проигнорировала это представление. Что такого случится с Мэнцзы, если его пьяным обнаружит отец? Накажет? Наказание для сына главы клана было нестрогим. Его не сошлют в деревню на десяток лет, не продержат в голоде и холоде...

Двинувшись в сторону спален, невольно остановилась, потому что этот юный негодник закричал:

— Меня никто не понимает. Только Лю Цяо, да ее госпожа ко мне добры.

Я мгновенно нахмурилась.

И за этого никчемного червяка меня собирались отдать замуж? Шэнь Куон совсем не разбирается в людях.

Я не хотела участвовать в «отрезвлении» Шэнь Мэнцзы, мало ли способов придумали целители? Но мне было важно, чтобы этот увалень прикрыл свой рот. Что ему стоит выдать информацию о том, что я навела его на мысль навестить Ван Чаосин? Вряд ли он будет покрывать меня, если дядя призовет его к ответу. Ах, ненавижу себя за эту жалость. Быть злой гораздо проще.

Лю Цяо ничего не грозит. Сейчас она — это я. А я, как раз, могла пострадать. И одному Шэнь Куону известно, отделаюсь я десятью ударами палок или изгнанием.

Пришлось развернуться.

Я расправила плечи и бросила, проходя мимо служанок:

— Я разберусь. Нажалуетесь хозяину, наследник с вас последнюю шкуру спустит.

Они охнули, прижав ладони ко рту. Одна даже возмутилась:

— Бесстыдница.

— Лучше быть бесстыдницей, чем бесполезной, — поморщилась я. — Брысь отсюда. Я уведу молодого господина. Принесите средство от похмелья и свежую одежду.

Я говорила так властно и повелительно, что две девушки не посмели ослушаться. Сама подошла к Шэнь Мэнцзы, взглядом показав конюхам, учителю и лакеям, чтобы они удалялись.

— Господин, — положила его руку себе на шею, буквально взяв мужчину на плечо, — вы перебрали. Давайте я вас провожу?

— Лю Цяо, это ты? — водил носом пьяный юноша.

— Вы назвали мое имя, — тихо ответила я, — естественно, что мне пришлось прийти. Пойдемте.

Слава императору, он перестал спорить и ругаться с невидимыми врагами. Почти повис на мне, а я почти несла этого бесполезного жука.

— Ты была права, Лю Цяо, — бормотал Шэнь Мэнцзы, — меня никто не остановил. Матушку разместили хорошо, но она очень страдает. Она хочет быть рядом со мной, ведь меня скоро поженят... А ее, — он всхлипнул. — в храм.

— Женитьба делает мужчин ответственными, — пыхтела я.

Боги, он в два раза меньше Яо Веймина и любого из его воинов, но я еле его выношу. Сколько же весят стражники?

Я еле дотащила Шэнь Мэнцзы до его покоев, чувствуя, как моя спина прогибается под его пьяной тяжестью.

"Тьфу, точно как мешок с рисом, который Хуан Юй заставляла меня таскать в детстве", — зло подумала я, пинком приоткрыв дверь его спальни.

— Лю Цяо… — он обвил