чтобы те меня проводили, но я отказалась. Солнце находилось в зените, и в городе меня не ожидали опасности. Будет чудно, если к поместью я подойду в сопровождении мужчин.

Единственное, чего я не учла, так это случайных свидетелей моего возвращения. Шагнула за ворота, посмотрела, но едва двинулась, как услышала голос, явно обращающийся ко мне:

— Ты, постой. Ты же служанка Шэнь Улан?

Замерла на месте, не веря своим ушам. Мэнцзы? Он меня зовет? Зачем я ему понадобилась?

Наследник медленно приближался ко мне, и я склонилась в низком поклоне.

— Чем я могу быть полезна, господин?

Когда я думала о семействе Шэнь, то знала, что Шэнь Куон и его жена точно виновны в смерти моего отца. После возрождения я была прекрасно осведомлена, что эта семейная пара и не побрезговала отравить мою мать. Но их сын в их злодеяниях не участвовал.

Шэнь Мэнцзы был хорошо образован, хотел стать ученым, но отец выбрал для него иную роль. Увы, других сыновей, да небо, и дочерей у дяди не было. Видимо, боги поняли, какой Шэнь Куон демон, не позволили заиметь еще детей.

В общем, Мэнцзы своим покладистым, спокойным нравом Шэнь Куону не нравился, зато этот молодой мужчина был симпатичен мне. По крайней мере, он не попал в мой список возмездия.

Он был высоким, стройным, к сожалению, не владел оружием, что безмерно расстраивало Шэнь Куона, и не проявлял стремления к службе у императора.

— Как твоя госпожа? Никак не могу с ней встретиться. Скажи, что я приношу свои извинения.

— Обязательно передам, господин, — еще раз склонилась я.

— Она должна понимать, что обстановка в поместье угрюмая. Я почти потерял мать.

Ах, эта надоедливая совесть. Ван Чаосин — змеиная мегера, не достойная дышать одним воздухом со мной. Но не так давно я звалась сиротой, и я осознаю, как нелегко приходится Шэнь Мэнцзы.

— Вы ее не потеряли, — вырвалось у меня прежде чем я успела сообразить, что ляпнула. — Ой, господин, простите. Я неразумная, не подумала, что сказала.

Безродные служанки, будто козы. Они ходят по поместью, что-то делают, но их мнения никто не спрашивает. Вечно я забываюсь.

— Нет, говори, — позволил он мне поднять голову. — Что, значит, я ее не потерял.

Прикидывая в уме, чем мне это грозит, я все-таки произнесла:

— Потерять вы ее можете только, если ваша матушка покинет этот свет. Она жива, слава небу, здорова. Вам запретили видеться с ней?

— Н-нет, — сдвинул брови мужчина. — Но отец явно дал понять...

— Но и не запретил, пока нет прямого запрета, а вы вольны ходить туда, куда пожелаете, кто узнает, что вы навещали вашу мать?

Ох, кажется, я учила Шэнь Мэнцзы чему-то плохому. Но он ходил по поместью с таким потерянным видом, мне было так его жалко... Не совладала с собой.

— Хочешь сказать, что на меня никто не донесет?

— Обязательно донесут, — кивнула я, — потом, но ваш отец лишился близкого помощника. Он не будет следить за вами в эти дни.

Шэнь Мэнцзы лучезарно улыбнулся.

— А ты очень разумная. Как говоришь, тебя зовут?

— Лю Цяо, господин.

— Спасибо тебе, Лю Цяо, — вздохнул он. — Ты вселила в меня надежду. А теперь ступай, передай Шэнь Улан мои извинения.

Получив свободу, я буквально побежала в ту часть поместья, где нам выделили комнаты. Встреча с наследником быстро забылась, ведь в покоях бушевала моя служанка.

Лю Цяо не хватило моих утренних заверений. Пока я отсутствовала, она накрутила себя до предела, зная, что называться аристократкой преступно. За такой обман казнят и меня, и ее. Она, как и любая другая, боялась подобной участи.

— Госпожа, — бросилась она мне в ноги, — я больше не могу притворяться. Вы умная, придумаете чего. Дядя вас простит. Разве я могу выйти замуж за его сына?

Я жестом приказала ей сесть и взять себя в руки.

— Ума у меня много, — постучала по своей голове, — силенок не хватает. Чего напугалась, дурная?

Лю Цяо осела на пол, подползла...

— Сами знаете. Я за вас жизнь готова отдать, но этот обман...

Сразу прервала эту речь.

— Жизнь готова отдать, но просишь признаться. Полагаешь, Шэнь Куон нас помилует? Он не из тех, кто прощает позор. Мы его вместе обманули, вместе нам и разбираться. Не стоит тебе бояться. Обратного пути нет. Разве тебе не нравится быть госпожой, повелевать, не работать?

Я ведь не слепая. Ей нравилось. Нет-нет, но на обычных слуг, не личных, Лю Цяо прикрикнет, попросит поторопиться. На празднике ей было хорошо, она много смеялась, принимая внимание от молодых людей. Все сочли, что эта новоприбывшая «Шэнь Улан» не образована, но смирная, робкая и красивая. А еще у нее приданое хорошее и могущественный дядя в родстве.

Мне бы насторожиться — власть развращает, но в случае с Лю Цяо я о таком и не думала. Власть и темное колдовство развратили меня, а моей подруге такое не грозит. Она чуть ли не с рождения трудится, знает, как тяжко все дается.

Лю Цяо зарделась.

— Нравится.

— В самом худшем случае, в самом ужасном, — продолжала я, — мы просто оставим наши роли. Я уйду, а ты останешься госпожой.

— А ваша мать? — схватилась за сердце служанка. — Она очень ругается за этот обман.

— Что, думаешь моя мать мне смерти желает? — усмехнулась я. — Придется, назовет и тебя дочерью. К тому же, разве она не помогала тебя воспитывать? Не она тебя грамоте учила? Ты сама для нее как дочь. С твоей матерью она делила тяжести ссылки.

Подруга покраснела пуще прежнего. В образовании Лю Цяо ужасные пробелы, но сносно читать и писать она умела. Это все заслуги матушки, а для простой служанки такие знания — огромная ценность.

В общем, получилось ее опять успокоить, заверить, задобрить, что никаких жестокостей нас не ждет. А утром я получила известие, что в поместье приехал Чен Юфей. В это мгновение мы обе свободно выдохнули.

За несколько дней после нашего прибытия мы сдружились с парочкой горничных. Расщедрились, подарили им несколько украшений и попросили сообщать нам, кто приезжает в дом к Шэнь Куону.

Проси мы чего-то серьезнее, то служанки бы напряглись, обязательно бы донесли главе дома, но наша просьба была весьма распространенной. Даже если девушки и донесли,