Остановившись у массивной двери из темного дерева, Елена постучала и, не дожидаясь ответа, открыла её.

— Марк, Анна Романовна, к тебе на собеседование.

Звук шумного офиса — гул голосов, звонки, клавиатуры — резко оборвался, как будто кто-то выдернул штекер. Дверь закрылась за моей спиной с мягким щелчком. Тишина.

Он сидит за столом, огромным, из черного стекла, и перебирает документы, не глядя на меня. Вблизи он оказался ещё больше, ещё опаснее. Широкие плечи под идеально сидящим пиджаком, резкая линия скулы, сосредоточенная складка между бровей. Энергия, исходящая от него, была почти осязаемой — маскулинность, тестостерон, что-то животное. Я застыла у двери, статуя из собственной неуверенности.

— Так и будешь стоять столбом?

Голос был низким, раздраженным, нетерпеливым. От этого стало только хуже. Слова хоть и вывели меня из ступора, но заставили почувствовать, как предательский жар заливает щеки, шею, уши. Стало невыносимо душно. Я заставляю себя всей своей силой воли сделать шаг, потом другой, подхожу к столу и опускаюсь на край стула сбоку, как школьница, вызванная к директору.

Он наконец поднимает на меня глаза. Серые, холодные. Прозрачные, как лед на глубине. Берет мое резюме.

— «Повышение вовлеченности на сорок процентов за квартал», — процитировал он мою строчку из кейса, не глядя на меня. — За счет чего? Контент-план, запущенный в августе, или ребрендинг компании в октябре?

Это что, экзамен? Проверяет меня по моим же кейсам? Небось ещё и с волчьим билетом за неверный ответ.

— Ребрендинг… — мой голос прозвучал хрипло, и я сглотнула. — Контент-план поддерживал интерес, но переломный момент дала именно смена аудитории. Мы ушли от общего охвата к узкой профессиональной нише.

— Узкой? — он повторил, и в его интонации послышалась тень чего-то, возможно, интереса. — Значит, потеряли в количестве.

— Приобрели в качестве лидов. Конверсия выросла втрое, и это существенно подняло выручку клиента.

Он хмыкнул. Похоже, это был удовлетворительный ответ. Он отложил резюме.

— Ладно. Вам сказали, что я ищу в первую очередь ассистента?

Мозг снова застыл. Ассистент? Это значит…

— Ассистент — это значит, организационная работа? Календари, встречи, корреспонденция?

— Непростая работа, — перебил он, смотря на меня прямо, так, что я почувствовала, будто меня просвечивают рентгеном. — График ненормированный. Иногда придется жить работой. Нужно стать моей тенью и безоговорочно следовать указаниям. Вникать во все процессы, но не высовываться. Молчать и делать. Понимаешь?

Я понимаю. И это совсем не то что мне нужно. Я сюда не с подносом с кофе бегать пришла, да календарик вести. Глубокий вдох, выдох. Сейчас я откажусь. Колени трясутся. Живот и все, что ниже сводит. Но мне снова не дают сказать.

— Разумеется, придется как-то совмещать с соц сетями и развитием компании. То есть я беру тебя на две полные ставки. Справишься — зарплата не расстроит.

Это такой соблазнительный вызов. Испытание себя. Мой разум кричит «нет», протестует, мечется в поисках выхода.

Но предательский рот уже открылся, и тихий, чужой голос сказал:

— Да. Я согласна.

Глава 2 — Опасная «корова»

Армагедона не случилось. После увольнения Алины/Алены мир не перевернулся. Новую — Анну, взял на пробу, и, похоже, она прижилась.

Фурора от неё, правда, тоже не видно. Но какой дурак ждет от нового сотрудника сразу, через месяц сверх результатов? Только идиот, у которого до этого был профан.

Шикарно уже то, что девчонка за неделю поняла, что от неё требуется по обязанностям, и как себя вести со мной. Она как хороший, дорогой инструмент — не видно, не слышно, но всегда под рукой.

Я терпеть не могу этих стандартных секретарш, которые сидят в коконе из своих рамок с фото детей и кактусов, будто в крепости. У моих ассистенток нет кабинета. Даже своего стола. Работает в основном в моем кабинете, иногда где придётся — на диване в приемной, за столом в пустой переговорке или за моим совещательным — что происходит чаще всего. Только ноут и телефон. Без глупых просьб «обустроить место». Вошёл — она тут. Вышел — её нет. Кто-то пришел — тактично уходит. Как призрак, только полезный.

Первые недели от неё так и несло напряжением. Чувствовалось за километр — будто бетонную стену возвела, стоит натянутая в струну. Ловил себя на мысли: хочется по ней постучать. А вдруг эхо услышу? А вдруг там что-то отзовется, кроме тупого «да, Марк Игоревич»?

Но напряжение потихоньку сошло. Осталась просто эффективность. Притерлась. И мне тоже стало спокойнее.

По договору испытательный срок у неё ещё два месяца. Но я уже решил — возьму насовсем. Хер с ним, с SMM. Пусть даже соцсети наши так и будут похожи на помойку. Такая корова в хозяйстве нужна самому. Молчаливая, исполнительная, не тупая. Редкость.

Сегодня едем на производство. Новую линию запускаем, нужно глянуть всё вживую. Анна как тень, уже со мной в лифте, держит папку с подготовленными документами. Молчит.

Хорошо.

В машине тишина. Смотрю в окно на мелькающие рекламные щиты. Нашего среди них нет. Потому что наша реклама — говно, и я это знаю. И очень надеюсь исправить это.

— Анна.

— Да, Марк Игоревич?

Голос ровный, без подобострастия. Мне нравится.

— Как реализуется контент план? Что с ним? Успеваешь?

— Мы ведём все платформы по графику. Охваты стабильные, но роста нет.

— Меня не волнует график. Я про рост. Где его взять?

Вижу, как она в кресле рядом чуть выпрямляется. Наверное, внутри опять эта её бетонная стена встаёт. Но голос всё тот же, размеренный, спокойный, уверенный.

— Есть вариант, который почти всегда работает. Но вы, скорее всего, откажетесь.

— Говори.

— Нужно сделать лицом бренда вас.

Я поворачиваю голову, смотрю на неё. Она не отводит взгляд, но щёки слегка розовеют. Интересно.

— Я не модель. И тупые видосики мне делать некогда.

— Вы не модель. Вы — основатель. Источник авторитета. И… — она делает микроскопическую паузу, — вы фотогеничны, привлекательны, а ещё….

Щеки Анны стали совсем пунцовыми. Пауза затянулась.

— Хочешь сказать — говори. Не надо этих загадочных намеков и танцев с бубнами.

— Вы сексуальный. Кхм. Для женской аудитории это сильный магнит. Женщины «клюют» на успешных, привлекательных мужчин. Это факт.

«Привлекательных, сексуальных». Слова повисают в воздухе салона. Что-то не то. Тут что-то личное? Я ей нравлюсь?

Мне это не нравится. Вернее, нравится, а значит — не нравится вдвойне.

Нет, девочка, даже не работай мы вместе, я б на тебя не запал. На что тут смотреть? Разве что губы…

— Продолжай. — Отвлекаю себя от мысли о сочном минете в исполнении