я пока моюсь и наливаю на волосы шампунь. Даня остаётся на лавочке, а я, закончив с процедурами, поднимаюсь и иду к нему.

Кажется, о стыде я забываю вовсе.

Я замираю напротив него. Дрожу, как будто тут холодно. Хотя температура разогрета на максимум. Как и я сама. И Даниил тоже.

Его ладони тут же находят мою талию — уверенно, будто он ждал этого момента с самого начала. Держит крепко, но не больно. Скорее так, чтобы я не могла отстраниться.

Он подаётся вперёд, утыкаясь лбом в мой живот, выдыхает тяжело, глубоко. Его дыхание горячее, рваное, будто он тоже держится из последних сил.

— Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — глухо говорит он.

Его губы покрывают мой живот рваными поцелуями. Руки опускаются ниже по телу. Одна рука подхватывает мою ногу и ставит на лавочку. Вторая уже касается влажных складок. Мягко, игриво. Но я продолжаю дрожать.

Я запускаю пальцы в его волосы. Просто потому, что иначе не могу. Потому что всё внутри сжимается и требует хоть какого-то выхода.

Он поднимает голову и целует. Не резко. Медленно. Глубоко. Так, будто пробует на вкус, будто хочет запомнить. Поцелуй тянется, перетекает, становится жаднее. Его руки скользят по ягодицам, прижимая меня ближе, стирая последние миллиметры расстояния.

В одну секунду всё меняется. Даня садит меня на лавочку, сам же поднимается. Футболка и шорты с трусами падают ему под ноги. А сам Даниил… Он опускается на колени и разводит мои колени шире. Так смотрит мне между ног, что будь у меня возможность покраснеть сильнее, чем от жары бани, я бы вспыхнула.

— Что ты…

— Тс-тс, — не даёт он задать мне вопрос.

Сначала он касается моего влагалища пальцами, а потом… Потом… Он целует меня там.

Я хочу что-то сказать. Хочу остановить его. Но вместо этого вжимаюсь затылком в деревянную возвышенность ко второй скамье. Глаза мои закрываются от удовольствия. Я стону. В этот раз негромко, неуверенно. Просто я не могла себе такого даже представить. Чтобы парень девушке… Более того — чтобы Ахмат мне…

— Боже-е…

Я чувствую его напряжение. Чувствую, как он двигается языком во мне, как подстраивается, как ловит мой ритм. И я вдруг понимаю — мы дышим одинаково. В унисон. Словно одно целое. Задыхаясь страстью.

Каждое движение отдаётся внутри волнами. Накрывает. Сначала мягко, потом всё сильнее. Я уже не контролирую ни дыхание, ни мысли. Только цепляюсь за него, за его плечи, за ощущение, что именно здесь и сейчас мне не нужно быть сильной. Мне не нужно думать. Мне просто можно чувствовать.

— Даня… — имя срывается само, как признание, и я кончаю.

Пока в моих глазах искры, Даня подхватывает меня и усаживает на себя. Одно решительное движение — и он уже во мне. Он впивается в губы и углубляет наш поцелуй на максимум. И только внизу он продолжает вторгаться в моё тело яростно.

Он ускоряется, усиливает, ведёт. Его губы находят шею, ключицы, плечо. Он целует так, будто хочет оставить след не на коже — внутри. Кусает и снова целует.

Напряжение нарастает, становится почти болезненным. Я снова дрожу — вся, от макушки до кончиков пальцев, и в какой-то момент меня просто накрывает. Новой волной.

Ещё пару толчков — и Даня резко подкидывает меня вверх, чтобы вынуть член и кончить на мой живот. Горячая сперма, которая теперь стекает по нам.

Я замираю, прижимаясь к нему, теряя ощущение времени и пространства. Он держит меня крепко. Не отпускает. Пережидает вместе со мной этот момент, как будто это важно и для него тоже.

Когда всё стихает, я остаюсь у него на груди, слышу, как постепенно выравнивается его дыхание. Он целует меня в висок. Спокойно. Почти нежно. Такое поведение Даниила для меня ново.

И в этот момент я понимаю — это было не просто желание. Это было что-то глубже. Опаснее.

И, кажется, пути назад у нас уже нет.

Глава 26. Полина

Она видела в нём то, что не видели другие: не только жестокость — боль. не только ярость — одиночество. не только опасность — сердце, которое никогда не знало тепла.

— Добрый день. Мы бронировали столик на имя «Федоренко», — возле меня замирает молодая пара и ждёт, пока я проверю списки.

— Да, конечно, — отвечаю им с улыбкой и отхожу от стойки администратора. — Пойдёмте, я вас проведу.

Мы входим внутрь ресторана, и я веду их к столику, который они бронировали. Сегодня в ресторане довольно-таки много посетителей. Как говорила моя мама: «День зарплаты. Можем себе позволить». Вот только эти люди не нуждаются в том, чтобы ждать каких-то выплат. Они завтракают, обедают и ужинают в таких заведениях. И за одно посещение тратят больше, чем моя мама за месяц зарабатывала. Но я уже привыкла к этому. Благодаря Дане я не чувствую себя жалкой и ниже их по рангу. Ахмат покупает мне брендовые вещи. Вчера вон подарил мне серьги с бриллиантами. Сказал, чтобы никогда их не снимала. Это маятник для него. Что имел в виду — я не знаю, да и плевать. Не всегда я понимаю, о чём он говорит.

Главное — понимать, что он чувствует. А с этим проблем у нас нет.

Даня…

Боже, кто бы мог подумать, что этот парень сможет так глубоко осесть в моём теле. Он везде. В сердце, в мозгу, в душе. Потому что невозможно не влюбиться в парня, который так сильно тебя любит. Да, какой-то одержимой и больной любовью, но такой искренней.

Он ревнует. Всегда и ко всем. Это бесит и безумно раздражает. Я не привыкла, что меня держат в заперти. Под замком и с уймой охраны. Я люблю летать. Расправлять крылья и парить, пока не устану. Но как можно летать, когда за тобой сутками кто-то наблюдает?!

Даня уезжает по делам, а мне что? Продолжать сидеть в квартире и ждать его возвращения? Однажды его сутки не было. Я чуть с ума не сошла. И самое страшное, что в такие моменты его телефон выключен. И вот что я должна думать?!

Хотя когда он возвращается, начинается самое настоящее счастье. Даня может по несколько часов не выпускать меня из объятий. Это не обязательно секс. Это обычные телесные касания. Нежность от Ахмата — это нечто необычное. На такое подсаживаешься, как на наркотик. Слезть — подобие смерти.

— Полина Сергеевна, у стойки трое парней. Они вас зовут, — подходит ко