ее по голове, а она уткнется носом в плечо и прижмется так крепко, что станет трудно дышать. Найдут чем заняться потом, но сначала полвечности простоят в обнимку, наслаждаясь немыслимой близостью и родным теплом.

Ефим добрался до двери ее квартиры ближе к семи. Сначала заглянул к себе и оставил там чемодан, боялся выглядеть так, будто, прихватив котомку, пришел к подруге жить. По пути купил корзинку с нежными, едва заметно пахнущими персиками белыми розами. Лене нравились такие, а ее хотелось порадовать.

Ефим позвонил. Никто не ответил. Он проявил настойчивость и позвонил еще раз. Прислушался к происходящему за дверью и по почти осязаемой тишине понял, что дома, скорее всего, никого нет. Задумался, оставить записку или нет, не понимал, стоит ли ждать у двери. По-хорошему, Лена могла не прийти и несколько дней. Могла поехать к подруге, переночевать у отца или… Ефим запретил себе думать о других мужчинах. Конечно, вокруг Лены их полно, а если брать в расчет темперамент любовницы, можно надумать на шестнадцать томов эротических романов. Ему же хотелось верить, что его блондинка была рядом не для галки и не от жажды, а потому что хотела проводить время именно с ним.

От раздумий отвлек звук раскрывающихся лифтовых дверей. Ефим обернулся, проверить, кто подъехал, и застыл, разглядывая вышедшую из кабины пожилую элегантную женщину. Она была знакомо одета в стильное пальто с меховым воротником и изящную шляпку.

— Фима, здравствуйте, какая встреча! Как поживает ваша матушка? Какими судьбами в наших краях? — выдала вновь прибывшая почти без пауз.

Ефим сосредоточился, пытаясь вспомнить ее отчество. Вот уж действительно, удивительная встреча! Прекрасно знал эту пахнущую лимонно-апельсиновым духами даму. Лет десять назад мама проводила какое-то исследование, и женщина была одной из испытуемых. После они с родительницей приятельствовали, и знакомка-без-отчества неоднократно приезжала в гости. Последний — как раз во время его развода. Он тогда частенько захаживал к маме на чай.

— Здравствуйте, Аделаида Степановна, — выдал первое, что пришло в голову. Женщина наградила его сдержанной улыбкой, и Ефим сообразил, что угадал. Вздохнул, собираясь с силами, и сообщил главное. — Мама умерла осенью.

— Соболезную… — взгляд собеседницы стал серьезным. — А я думаю, что это она перестала в нашем профессорском чатике писать. Решила, обидел кто чем. И в личку не ответила. Тяжелая утрата. Она была хорошей женщиной.

— Да.

— Так что вы делаете здесь? — Аделаида Степановна повторила вопрос, посмотрела на цветы и удивленно приподняла бровь. — К Леночке в гости пришли?

— Можно считать, что так… — Ефим почувствовал себя подростком, которого поймали, когда пытался поцеловать подружку. — Мы встречались… А сейчас поссорились… Она везде меня заблокировала, и я пришел поговорить лично. Правда, ее, похоже, нет дома.

— Конечно, — собеседница подмигнула. — Если женщина заблокировала везде, это явный сигнал, что хочет видеть вас лично.

Ефим рассмеялся. В общем-то, отлично понимал всю иронию ситуации.

— Знаете что, молодой человек, пойдемте, напою вас чаем. У меня и пирожки есть. А там, глядишь, и Леночка придет. У нас здесь тишина, когда соседи приходят-уходят, все отлично слышно.

— С удовольствием приму предложение, — Ефим улыбнулся.

— Вот и славно, — подытожила Аделаида Степановна и полезла в сумочку за ключами.

Мужчина не стал сопротивляться. В конце концов, мамина знакомая была приятной собеседницей и жила в правильном месте.

* * *

Лена жадно втянула носом запах озонированного бактерицидной лампой воздуха и поправила подушку, устраиваясь поудобнее. Читала где-то, что лампы закрытого типа почти не выделяют озон, но нос все равно улавливал знакомый с детства дух. Он напоминал о маминой работе. В начальной школе Лена приходила туда иногда и даже несколько раз делала уроки прямо за маминым столом. Страшно подумать, как давно это было…

— Так что говорит врач? — подал голос сидящий в кресле напротив отец.

Лена прищурилась, раздумывая, что именно стоит поведать родителю. Чувствовала себя не очень: подташнивало, кружилась голова, ныли мышцы, — но, в общем-то, терпимо. Сейчас, после ужина, ей уже хотелось поспать, но отец не смог прийти раньше, и ему разрешили побыть в палате недолго. Благо та была одноместной и они никому не мешали.

— Меня внучок интересует, — уточнил господин Александров и прошил дочь внимательным взглядом. — Остальное я вижу по лицу.

— Папа!

— Не заставляй врача нарушать медтайну, расскажи все сама.

— Твой телефон указан в числе тех, кому нужно сообщить в случае, — парировала Лена, но отец не дал ей договорить.

— Я слушаю подробности. Надеюсь, больше никаких экстренных случаев не будет. Мне одного хватило, чтобы всю ночь и день быть как на иголках. Немолод уже. Мне делами заниматься надо, а не переживать как наседка.

— Все с внучком нормально, — сдалась Лена. — Была какая-то мазня, но по УЗИ все хорошо. Врач сказал, что с беременностью сейчас как с моим сотрясением: поможет покой и время.

— Ясно, — отец нахмурился и потер слегка отросшую щетину. Потом состряпал улыбку и, видимо, решил разрядить обстановку. — Не хотелось бы, чтобы пришлось отлавливать того случайного кавалера для повторения процедуры. Я уже как-то настроился на внучка.

Лена рассмеялась. Мысль про «отлов кавалера» веселила необычайно. В голове нарисовался отец и разбегающиеся в разные стороны мужчины. Огромное пространство, мигающий свет, а еще едва слышный дрожащий шепот: ее второй раз трахать придется, спасайтесь кто может…

— Что тебя так забавляет? — с легким возмущением поинтересовался отец.

Лена покачала головой вместо ответа. Есть вещи, которые не стоит рассказывать даже ее демократичному отцу. А потом она на миг прикусила губу и решилась. Все равно ничего не изменится.

— Я беременна от Ефима…

— Вот как, — отец нахмурился и, совсем как киношный герой после хорошего удара в челюсть, дернул головой. — Ты же говорила, беременность вышла от случайного партнера.

— На тот момент, когда мы с тобой обсуждали вопрос, так и было. А потом оказалось, что Ефим вовсе не случайный, — Лена тяжело проглотила слюну и отогнала мысль, что сама хотела, чтобы он был неслучайным. Правда, немного в иной плоскости.

— Он знает?

— Нет, — Лена посмотрела на раздумывающего отца и поспешила внести ясность. — Он не нужен мне. И в беременности он не виноват тоже. Так вышло. Пожалуйста, что бы ты ни задумал, что бы ни творил до этого, не вмешивайся. Просто вычеркни эту область из своих интересов. Мне тридцать три, мне давно пора сепарироваться, я хочу разбираться с мужчинами самостоятельно. — Подалась вперед и перешла на шепот: — Пожалуйста, папа.

И, как в детстве, шмыгнула носом. Страшно захотелось разреветься. Не знала почему: то ли из-за разлуки с Ефимом, то ли из-за общего состояния, но слезы