— Чтобы с сыночком вашим непристроенным помирился? Папой называл, да? — встала я. — Знаете, я и до этой истории Жаргалсайхан восхищалась. Столько всего уметь и справляться, и при этом оставаться человеком. Думаю, доход у неё поприличнее вашего будет. А теперь и вовсе слов нет.

Стоило выйти на улицу, как меня сразу охватило холодным воздухом.

— Лена? — как будто сторожил где-то за углом Булад. — Ты чего это после бани на морозе постоять решила?

Не обращая внимания на слабый протест, он подхватил меня на руки и бегом отнёс в дом.

— С ума сошла! А ну вон быстро садись, сейчас саган-дайля заварю, — захлопотала Жаргалсайхан.

А я всё думала, а знает ли сам Булад, что на самом деле произошло между родителями или нет? А то уж больно терпеливо он относился к наездам Алтаны Эдировны.

Глава 21

Булад.

Полвечера я ходил около Лены, как кот вокруг миски, пытаясь узнать, что же там такого в бане произошло, что у Алтаны Эдировны так испортилось настроение, что она даже об отъезде заговорила.

Хотя обычно, особенно, если так совпадало, что и я был у матери, ей прям так нравилось здесь гостить, что даже прямых намёков она совсем не понимала.

— Леночка, конечно, девушка очень красивая, — демонстрируя сожаление вздохнула за столом Алтана. — Даже жаль, что здесь у нас прижиться не сможет.

У меня ложка застыла на полпути, мама вообще забыла, что делала.

— Да? И это почему же? — поинтересовался я.

— Наверное, потому что не догадалась, почему это твоя мама до сих пор одна, — ехидно улыбнулась Лена, глядя прямо на Алтану Эдировну. — Я вообще оказалась туповата. Вот, с какой стати, например, Алтана Эдировна сюда ездит, словно в санаторий, тоже не пойму. Мне в принципе в некоторых случаях как-то гостеприимство в стиле бабушки Кати больше по душе.

— Грубость по отношению к старшим никого не красит, — поджала губы Алтана Эдировна.

— Да? А уважение без причины, просто по дате рождения, красит? Что такого лично вы сделали, чтобы все вокруг вас уважали? — спокойно и заинтересованно спросила у неё Лена. — Я могу озвучить ваши деяния. И не ту, сильно отретушированную версию, которую вы рассказали, а то что я вижу. Всё-таки практики у меня достаточно. Но я гость в этом доме и портить настроение хозяевам не хочу.

— Серьёзно? — повернулся я к Алтане. Бабушкой я её даже в мыслях не называл. — Ты попросила Лену пойти с тобой, чтобы всё грязное бельё вытрясти? А для чего эту муть со дна поднимать? Улеглось и забыли.

— А забыли ли? Матери твоей пятьдесят, думаешь, ей мужского плеча рядом не хочется? — прищурилась Алтана.

— А может на этот вопрос я сама отвечу? — спросила её мама. — Я знаю, о чём вы думаете. Я не буду отказываться, да и не скрывала никогда. Вашего сына я любила, любила так, что кроме него и мира вокруг не видела. Ради него свою гордость молчать заставляла. Но я никогда вас не обманывала. И долгое время пытаюсь вам объяснить, оказалось, что моего мужа нет, не существует. Есть ваш сын. И ваша прихоть оказалась важнее моей жизни. А когда человек не может тебе доказать, что ценит тебя, дорожит тобой... Любовь исчезает.

— А ты тридцать с лишним лет доказательств что ли ждала? — махнула руками Алтана Эдировна.

— Да я их давно получила, — улыбнулась мама.

Как по заказу раздался сигнал автомобиля за воротами.

— Плечо подъехало, — заржал я в ответ на вопросительный взгляд Куницы.

— Булад, — покраснела мама и поспешила на улицу.

— О чём ты? — зло сощурилась Алтана Эдировна.

— А пойдёмте с нами. Гостя встретим. Заодно оцените плечи. — Веселился я.

Когда мы вышли, а Алтана Эдировна сидеть на кухне не осталась, гости, которых оказалось двое, уже зашли во двор.

— Какими судьбами? Ты же вроде в Красноярске служил, — обнял я младшего из гостей, своего ровесника Витьку.

— Да я в отпуск, к отцу рванул. Ляська моя в этот раз не смогла. Мы третьего ждём, — с ходу всё вывалил Витька и заметил Куницу. — Ой, какие здесь сюрпризы!

— Ты поосторожнее, — хмыкнул его отец. — Я так понимаю, эта та самая боевая девица, что нашего бойца кинулась защищать голыми руками?

— Нее, бутылку с барной стойки схватила и приложила с размаху, — поправил я.

— Приложил с размаху ты её, насколько я знаю, — погрозил мне пальцем Павел Николаевич. — Но вообще он у нас хороший. И ответственный. Даже школу почти не прогуливал.

— Почти? — заинтересовалась Лена.

— А давайте в дом пойдём, холодно же, — при появлении дяди Паши она всегда терялась, разом превращаясь в неуверенную в себе девочку.

— А вы давно знакомы? Сыновья дружат? — влезла Алиана Эдировна.

— Да, дружим. — Заржал Витька. — На условиях взаимовыгодного обмена. Да, братан?

— Братан? — не поняла мать моего отца, но явно почуяла неладное.

— Это мальчики так себя определили. Я вроде как исполняющий обязанности отца, — зайдя в дом дядя Паша сначала помог маме снять накинутую на ходу дублёнку, потом только разделся сам.

— В каком это смысле? — вцепилась в него хваткой опытного допросника Алтана Эдировна.

— Спасибо, — поблагодарил маму за поставленную перед ним тарелку дядя Паша.

Поблагодарить её за это простое в принципе действие для дяди Паши было важнее, чем отвечать на чьи-либо вопросы.

— В прямом. Мне девять было, когда я попросил дядю Пашу быть моим отцом, — сообщил я.

— Врёт, это я предложил, — улыбался Витя.

— Мы тогда только приехали, нашу часть перевели сюда из Германии, обживались. Знакомых не было. А тут смотрю Витька на детской площадке с каким-то мальчиком уже общается. Только по времени вроде ещё в школе занятия должны быть, да и портфель рядом валялся. — Вспоминал дядя Паша. — Ну я и пошёл знакомиться. Выяснилось, что в школе готовится концерт для пап и дедушек, а у Булада никого, кроме мамы. Вот он и не участвует, потому что к нему некому прийти. Потом мне Витя говорит, мол, а ты не мог бы пойти в школу на концерт? Вроде как вместо отца. Вроде не сложно, да и мальчишка хороший. Я пообещал, что приду. В нужный день, все честь по чести, в парадной форме, пришёл.

— А меня учительница вызвала. Какой-то офицер говорит, что отец Булада. Я прилетела, так и познакомились, — пожала плечами мама.

— И с тех пор отец так полюбил местные красоты, что вон, гостит на Ольхоне неделями. — Витька хитро подмигнул Кунице. — Так что осторожненько, привыкание мгновенное.

— А что ж тогда не женитесь? — сквозь зубы