время Алтана вела разговор на разные темы. Как мне Байкал, больше Иркутск или Ольхон по душе пришёлся. Но потом неожиданно мои подозрения подтвердились.

— Смотрю, между тобой и внуком что-то есть, — посмотрела она на меня с понимающей улыбкой превосходства.

— Хм, а вам что за печаль? Неужели хотите сказать, что имеете на внука огромное влияние и можете запретить ему со мной общаться, — насмешливо спросила я. — Я же по вашим меркам должно быть совсем не такая, как нужно. Если уж вам Жаргалсайхан не по душе пришлась.

— Смотрю, ты в этом споре уже выбрала сторону? — устало вздохнула Алтана.

— Этот спор существует только в вашем представлении, остальные давно всё решили, — пожала плечами я.

— Неужели? — теперь в вопросе звучала насмешка. — То-то Жаргалсайхан до сих пор одна. А к ней многие клинья подбивали. И по молодости, и сейчас даже. Да и сын мой... Лет двадцать уже любую новость о бывшей жене стережёт, как коршун.

— А это он пусть вам спасибо скажет, — даже и не пыталась скрыть своего отношения я. — Не слушал бы дебильных советов и свою голову бы включал, сейчас бы все новости из первых рук узнавал бы, а не сплетни выискивал.

— Резкая ты, — покачала головой Алтана. — Уже осудила. Говорят, ты юрист. Как же ты так, когда ничего и не знаешь?

— Говорят... Как интересно, а это не тот же источник, что сообщил о том, что якобы неприятности у Булада? — хмыкнула я. — Что же касается остального, то мне и не надо всего этого знать. Зачем? Я что, на пересмотре дела? Так бесхребетность мужика ни одним законом, как преступление, не рассматривается.

— Пересмотр дела, это ты правильно сказала. А о моём сыне судишь зря, ты ни его, ни о нём не знаешь. Налей чаю, пожалуйста. — Попросила Алтана и продолжила после того, как я подала ей чашку. — Я из очень обеспеченной семьи. Отец мой прокурором был. Мужа мне родственники подобрали достойного. Бедных горнодобытчиков не бывает. По крайней мере в руководстве. Сын у нас один родился, да я больше и не хотела. Не желала у сына внимание родителей отбирать. И мальчик меня радовал. Школа, институт... Пошёл по стопам моего отца. Ты удивлена? Не знала, где и кем отец Булада работает?

— Я нужную информацию не всегда запоминаю, а эта мне зачем? — фыркнула я.

— И представь мои чувства, когда он приводит девицу, чуть ли не с кочевья? — нахмурилась Алтана, я явно не оправдывала своей реакцией её ожиданий. — Это сейчас Ольхон оживает. А ещё недавно отсюда люди бежали. Продавали всё, что есть за бесценок или вовсе бросали. Здесь электричества не было, канализации нет, до сих пор выгребные ямы. И невестка, которая выросла при стаде! А мать у неё и вовсе... Геологи приехали на работу, а отец Жаргалсайхан на их дочери женился. А почему в своём народе жену не нашли? Что с ним не так? Мы с мужем сыну невесту уже нашли, из хорошей семьи, с достатком, влиятельные и уважаемые люди, дружили мы тогда. Договорились, сроки свадьбы оговаривали. А тут сын приходит с этой дояркой и говорит, знакомьтесь, моя жена, мы расписались.

— Как же это вы так не доглядели? — ехидничала я.

— Я пыталась исправить это недоразумение. И уговаривала, и требовала, и убеждала. Да такую жену людям представить, как Хайдапову стыдно. Только без толку. Сын упёрся, моя жена и лучше я не найду и искать нечего. — Покачала головой, вспоминая то время Алтана. — Месяцев восемь они женаты были, я уже и надежду, что одумается потеряла. А тут перед новым годом, меня мать той девушки, что мы в невестки присмотрели, пригласила отдохнуть. А как я с чемоданом и одна? Я попросила сына сопровождать. Тем более, что я знала, что подруга моя с дочерью поедет. Нам скоро уже и уезжать, мы с подругой засиделись в ресторанчике. Приходим в номер. Она стучит, ей дочь не открывает. Пошли ко мне.

— Какой развод, просто по нотам, — засмеялась я. — Правильная девочка нашлась в койке вашего правильного сына? А потом?

— Потом он утверждал, что спал. Она плакала, что спал, но уже после, что затмение нашло, не устояла. Да и понятно. На Булада посмотри. Он конечно ростом выше отца, но лицо, как отражение в зеркале, — ответила Алтана. — Мы много времени это всё обсуждали. А через месяц... Я знала, что сын дома, а жена его только к вечеру вернётся от матери. И приехала к нему с девушкой. Передо мной он дверь не закрыл бы. Я хорошо его воспитала. И потребовала, чтобы он выслушал. Ситуация крайне некрасивая, и выглядит он в ней не как мужчина. Девушка обесчещена.

— А о том, что ваш сын женат, эта с позволения сказать девушка и вы решили не вспоминать? — про себя я удивлялась, как после такого, Жаргалсайхан бывшую свекровь в дом пускает.

— Я оставила их вдвоём, а сама ушла на улицу. — Продолжила не обратив внимания на мои слова Алтана. — Как чувствовала. Вскоре появилась и Жаргалсайхан. Идёт, сумку тащит, сама так улыбается, что летнее солнце меркнет. Так меня тогда это разозлило! Пристроилась, значит, к богатому мальчику, сидит у сына на шее. Встретила я её, говорю, пошла вон, только жизнь сыну портишь. От него скоро навозом вонять начнёт. Не ровня. Много я тогда наговорила. А она мне, мол, не вам, уважаемая Алтана Эдировна, это решать. Ну, я ей и выдала всё. Приукрасила конечно. Мол, сын отойти от Норзэн не мог, глаз не сводил. Да и как иначе, если дома вот такая жена, а перед глазами и красавица, и воспитанная, и умница. Сказала, что они и любят друг друга, и жили в одном номере. И что сын жалеет, но что поделать, если она ему мешает? И что сейчас они вместе. Она мне не поверила, поднялась в квартиру. Но увидев, что Норзэн действительно с сыном, спросила, правда ли то, что я ей рассказала. А сын, что именно я рассказала, не уточнил. Только кивнул. Жаргалсайхан тогда развернулась и ушла. Слушать ничего не стала, а мой сын тоже гордый. Да и Норзэн сказала, что беременна. Её родители давить стали, мол им такой позор не нужен. Жаргалсайхан сама подала на развод. Я так радовалась, что без проблем всё прошло.

— Действительно, — хмыкнула я.

— Проблемы начались потом. Телефон обрывался. Жаловалась невестка, жаловались её родители. Что-то они там попросили сына сделать, а он вместо этого наоборот, со всем вниманием к делу. Дома у