Обрываю вихрь мыслей, расслабляясь в кресле.

Откидываюсь на сиденье, чувствуя, как щеки снова пылают в присутствии гребаного Ашера Хадсона.

Это начинает серьезно раздражать.

Подъезжаем к моему дому, он останавливает машину и поворачивается ко мне:

— Спасибо за помощь сегодня, Айви. Я действительно это ценю.

— Без проблем. Было бы жаль, если бы тебя выгнали из команды. Хоккей — твоя мечта, — отвечаю я, ощущая, как внутри разливается тепло, не имеющее ничего общего с обогревом машины. — Скоро увидимся?

Ашер на мгновение словно теряется, глядя на меня с любопытством, а потом моргает, и это выражение исчезает.

— Да, увидимся в воскресенье.

— В воскресенье?

— Собрание команды.

— А, ну да, тогда и увидимся.

— Однозначно, — отвечает он с веселой улыбкой. — Спокойной ночи, Айви.

— Спокойной ночи, Эш.

Я пока не выхожу из машины — какая-то часть меня медлит, — и тут Ашер наклоняется вперед:

— Знаешь что, думаю, мне нужно убедиться, что твои навыки все еще на высоте. Поцелуй меня, Айви.

— Что…

— Внеплановая проверка. Поцелуй меня.

Его рука ложится на затылок, слегка подтягивая меня вперед — ровно настолько, чтобы мой нос едва коснулся его.

Он замирает, не делая первого шага. Сердце бешено колотится у меня в груди, и вот я подаюсь вперед, прижимаю губы к его, веду поцелуй, а он позволяет. Не настаивает на большем, просто дает мне задавать темп.

Через мгновение я отстраняюсь, глядя ему в глаза.

— Ну как? — шепчу я, чувствуя себя потерянной.

— Ммм, — мычит он и отстраняется. — Хорошо. Сдано на отлично. — Он усмехается, глаза искрятся.

Я краснею и выбираюсь из машины, игнорируя его взгляд, пока иду к дому.

Он не уезжает сразу, следит за мной, пока я не дохожу до входной двери, потом — пока открываю ее и проскальзываю внутрь. Только после этого я слышу, как он трогается с места.

Сердце скачет галопом.

Прекрати, Айви. Не влюбляйся в того, кого не можешь иметь, в того, в кого ты обещала себе не влюбляться.

Из кухни доносится шум, и я делаю шаг вперед — вижу, как Леон встает со стула.

— Ты поздно.

— Айви? Где ты была? — быстро спрашивает он, направляясь к холодильнику и не глядя на меня.

Я хмурю брови:

— В библиотеке. Занималась. Ты в порядке?

— Да, с чего ты спрашиваешь? — Он смотрит на меня, приподняв бровь, — и тут я слышу какой-то звук в глубине дома.

Оборачиваюсь к нему, тоже приподняв брови:

— У тебя тут девушка, поэтому ты так странно себя ведешь?

Он бросает на меня сердитый взгляд:

— Я не веду себя странно.

— Так у тебя все-таки здесь девушка?

Он качает головой:

— Нет, никого нет. Здесь только я. — Машет рукой в мою сторону. — А теперь еще и ты.

— О, просто мне показалось, я что-то слышала. — Пожимаю плечами и направляюсь к лестнице. — Ну ладно, я иду спать. Спокойной ночи.

— Спокойной, и не забудь…

— У тебя в воскресенье собрание команды, да, я знаю. Ты уже говорил мне раза три.

Он закатывает глаза:

— Просто не уверен, захочешь ли ты быть здесь, когда дом заполнят шумные хоккеисты, — если вдруг решишь позаниматься. Но если останешься, дай мне знать, я закажу для тебя еду.

Киваю:

— Хорошо, спасибо, Леон. Я сообщу тебе. — Поднимаюсь по оставшимся ступенькам к себе в комнату.

20

Совет двадцать: вы можете потренироваться подавлять рвотный рефлекс, поместив во рту предмет фаллической формы и удерживая его у задней стенки горла в течение 30 секунд — затем повторите. Будьте осторожны: не подавитесь. Знайте, нужно когда остановиться. Повторяйте ежедневно до достижения желаемого результата. Как говорится, практика ведет к совершенству.

Его голова скользит между ее ног, пальцы впиваются в бедра, удерживая раскрытой для него, — глаза жадно впитывают то, что скоро окажется у него на языке.

Он поднимает взгляд и ухмыляется, словно дьявол.

Дверь моей спальни открывается, но я почти не замечаю — слишком поглощена словами, танцующими на страницах книги.

Матрас прогибается, и я наконец отрываю взгляд от книги, встречаясь глазами с Ашером.

В животе все обрывается, бабочки взмахивают крыльями. Я кладу книгу на грудь, чтобы занять руки чем-то, кроме как коснуться его, поцеловать и…

— Что читаешь?

Пожимаю плечами, взгляд скользит к двери, за которой, как я знаю, слышны голоса остальных членов команды.

— А у тебя разве не собрание? Мой брат только об этом и говорит всю неделю.

Ашер тоже пожимает плечами:

— Сказал им, что мне надо в туалет.

Я морщу нос, а потом резко вскакиваю и тянусь за книгой, но Ашер выхватывает ее с того места, где она лежала. Затем он пристраивается на кровати.

— Эш, — шиплю я, стараясь не закричать и не привлечь внимание брата или, упаси Господи, кого-то из команды.

Последнее, что мне нужно, — это чтобы брат ворвался сюда и застал своего лучшего друга. Ашер приподнимает бровь, начиная читать: губы шевелятся, складывая слова, но ни звука не срывается с них.

Это даже как-то мило.

Я смиряюсь с потерей и просто сижу, наблюдая, как его глаза медленно расширяются, а бровь изгибается.

Живот снова делает этот странный кульбит, когда его взгляд останавливается на мне.

— Ложись.

Моргаю от этой команды, наклоняя голову:

— Что?

— Ложись обратно, головой на подушку.

Я подчиняюсь, чувствуя, как сердце бьется слишком быстро.

Он возвращает мне книгу:

— Можешь продолжать читать.

Я хмурюсь. Все идет совсем не так, как я ожидала. Прячу смущение за книгой, глядя на слова, но на самом деле их не видя.

Только когда чувствую, как прогибается матрас, я вскидываю взгляд поверх книги и вижу улыбающегося Ашера.

— Сосредоточься, Айви, — укоряет он.

Моргаю и снова смотрю в книгу, закусывая нижнюю губу. Страница расплывается — настолько я не сосредоточена на чтении.

Руки Ашера ложатся на мои бедра, пальцы цепляются за пояс пижамных штанов, и вот он уже стаскивает их с моих ног и бросает на пол. Желудок делает сальто.

Матрас чуть сдвигается, но я продолжаю смотреть в книгу, ибо не хочу, чтобы Ашер останавливался.

— Айви?

— Ммм.

— Ты читаешь?

— Ммм, — снова мычу в ответ, и его смех едва ощутимо касается моих трусиков.

Сдерживаю стон, пальцы до белизны сжимают книгу, ноги непроизвольно сжимаются от пронзительного всплеска ощущений. Он усмехается и снова разводит мои ноги.

От прикосновения его пальцев к ткани трусиков новый стон рвется из горла, но я снова не даю ему вырваться, закусываю губы, будто это поможет сдержать звуки.

Он вводит в меня один палец, другой рукой отводя трусики в сторону — чтобы