завороженно наблюдать, как двигает пальцем. Затем он сгибает его, слегка задевая точку G.

Я настолько влажная, что он входит без малейшего сопротивления; единственные звуки вокруг — стук моего сердца и хлюпанье его пальцев внутри меня.

Он двигается — то медленно, то быстро, то снова медленно, — и с каждым движением я чувствую, как внизу все сжимается и расслабляется, а нетерпение нарастает.

— Ашер, если ты…

Он прижимается губами к моей промежности, всасывая клитор, и из меня вырывается стон. На этот раз я слишком обессилена, чтобы его поймать; звук вызывает стон у самого Ашера.

— Нужно быть тише. Хочешь, чтобы вся хоккейная команда сюда вломилась?

Глаза расширяются, книга падает на грудь.

Я шиплю:

— Нет. — Но фраза обрывается, когда он наконец добавляет второй палец и начинает двигаться резче, всасывая и лаская меня так, будто умирает от голода.

Локти впиваются в матрас, я пытаюсь удержаться в реальности, но это сложно, когда горячий парень ласкает клитор губами, а пальцы двигаются внутри.

С каждым толчком его пальцы загибаются вверх, идеально попадая в точку G, и я выгибаюсь на кровати. Одна рука Ашера ложится на бедра, прижимая их вниз, чтобы он мог закончить начатое.

— Черт, — слово шипением срывается с губ, а зубы впиваются в губу, чтобы сдержать остальные звуки. Я чувствую привкус крови.

Оргазм накрывает меня волной, опьяняюще захлестывает — и я обмякаю на матрасе. Ашер медленно замедляет движения, потом отстраняется и перелезает через меня, крепко целуя в губы, без сомнения, чувствуя вкус крови, так же, как я ощущаю себя на его губах.

Я стону, а он вторгается языком в мой рот, поглощая звук.

Он фыркает смешком:

— В следующий раз, когда будем это делать, я точно хочу услышать, как ты выкрикиваешь мое имя.

Я прикусываю его губу, втягиваю ее в рот и отпускаю:

— Тебе придется придумать, как выпроводить всех из дома на несколько часов.

— Часов? — Он насмешливо приподнимает бровь.

Я шлепаю его по плечу:

— Ты понял, о чем я.

Он целует меня в губы и встает с кровати, поправляя джинсы, прежде чем направиться к двери, пока я натягиваю пижаму.

Бросаю взгляд на его выпуклость и приподнимаю бровь:

— Тебе бы с этим разобраться.

Он прищуривается:

— В следующий раз.

Краснею — мысли, должно быть, ясно написаны у меня на лице.

Он замирает у двери:

— Жаль, что нам надо ехать на выездную игру. Я хотел бы остаться здесь. — Наклоняет голову. — Или… может, поедешь со мной? — Приподнимает бровь.

— Не могу, — качаю головой с едва скрытой улыбкой. — У меня занятия, а ты будешь жить в отеле с еще двумя парнями.

Его лицо мрачнеет:

— Ладно, но я рассчитываю увидеть тебя, когда вернусь.

Я машу ему рукой, отпуская.

Он открывает дверь со смешком, но замирает — на пути стоит кто-то.

Джастин переводит взгляд с одного на другого, на лице играет понимающая ухмылка:

— Да ну нафиг.

— Джастин, отвали, — рявкает Ашер, пытаясь закрыть за собой дверь, пока я пытаюсь скрыть свое смятение.

— Вы, блядь, трахаетесь друг с другом, — хохочет он. — Это просто бесценно. Теперь понятно, почему ты вел себя как козел на вечеринке.

— Джастин, заткнись, если знаешь, что для тебя лучше.

Джастин, видимо, слышит угрозу в тоне Ашера, и поднимает руки в невинном жесте:

— Эй, мужик, я ни слова не скажу, но люди скоро заметят.

Ашер оборачивается ко мне, в глазах что-то такое, что я не могу точно определить. Он моргает — и это исчезает, — потом снова смотрит на Джастина.

— Тебе пора вернуться на собрание, — говорит Джастин Ашеру. — Меня послали сюда тебя найти. Поход в туалет не должен занимать пятнадцать минут.

Дверь за ними закрывается, и я падаю на кровать, крича в подушку.

Что, черт возьми, я творю?

Закрываю книгу, которую читала, и запихиваю ее под одеяло. Румянец на щеках является лишь доказательством того, что я никогда больше не смогу ее открыть, не увидев перед глазами голову Ашера между моих ног, его дьявольскую ухмылку, обращенную ко мне.

Телефон вибрирует, пришло новое сообщение. Я тянусь к нему и читаю: Чарли спрашивает, не хочу ли я пойти с ней сегодня на каток.

Не знаю, смогу ли я сейчас с ней встретиться. После того, как ее брат только что был у меня между ног.

«Перенесем на другой раз? Я немного устала», — отправляю сообщение и откладываю телефон.

Взгляд скользит к двери спальни. Сквозь щель отчетливо доносится смех Ашера, и в животе все переворачивается.

21

Совет двадцать один: предвкушение зачастую горячее самого действия. Замедлись. Не торопись. Позволь рукам зависнуть в воздухе перед тем, как коснуться. Легко скользи по коже. Позволь губам почти коснуться его в поцелуе — прежде чем это случится. Заставь его подождать лишнюю секунду. Напряжение «почти» способно сделать все последующее куда более ярким. Заставь его жаждать.

Каток пуст, когда я вхожу внутрь, — сердце бьется слишком быстро.

Снова смотрю на сообщение от Ашера:

«Мы почти вернулись. Нужно тебя увидеть… Встретимся на катке?»

Приходится напомнить себе: все это временно.

Но в груди сжимается так, что это совсем не ощущается временным.

Их не было уже три дня. В доме тихо без Леона, который вечно приглашает Бог знает кого в гости. Когда я получила сообщение, то чуть ли не выпрыгнула из кровати, чтобы принять душ и поскорее приехать сюда.

И вот теперь, оказавшись на месте, я осознаю, насколько отчаянно хотела увидеть Ашера, и от этой мысли разворачиваюсь обратно к выходу.

— Айви?

Закрываю глаза и мысленно считаю до трех, прежде чем обернуться.

Он стоит там — на лице медленно появляется улыбка. Ленивая, неспешная. Знакомая. На нем хоккейная форма, которую я видела не раз, но раньше не замечала, как хорошо она облегает плечи; на ногах коньки, а остальная часть экипировки отсутствует.

Облегчение накрывает с такой силой, что я едва не теряю равновесие.

Он бросает сумку, не отрывая от меня взгляда.

— Даже не заехал домой сначала? — я стараюсь говорить непринужденно.

Он делает шаг ко мне:

— Не хотел.

Слова отдаются внизу живота, и он усмехается, заметив мое молчание.

— Что, скучала по мне?

— Тебя не было три дня, — закатываю глаза.

— Это не ответ.

Я не даю ему ответа, переводя взгляд с него на пустой каток, потом на его коньки.

— Все уже ушли, — тихо говорит он.

Я это знала. Парковка была пуста, когда я приехала.

Ашер наклоняет голову, глядя на меня:

— У тебя есть коньки?