И тут меня осеняет — это чувство к Флетчеру всплыло только после того, как Леннон заговорила о том, что мне нужен «отскок» после прошлого. Получается, я не виновата! Она напомнила мне, что я молодая, свободная женщина, и вокруг полно достойных мужчин. Я, совершенно естественно и невинно, выбрала первого, с кем оказалась наедине в шкафу. Словно паутина в дальних уголках мозга, отвечающая за романтику, вдруг стряхнула пыль и снова открылась для работы в нормальном режиме.

И все! Это всего лишь краткий всплеск влечения к симпатичному мужчине. Это не обязано что-то значить. Не обязано ничего разрушать. Я могу сохранить Флетчера в своей жизни, а вместе с ним и Леннон, и Стефана, и остальных и ничего не изменится. Que será, será, как говорится. (*исп. Что будет, то будет)

Поэтому, когда мы с Леннон были на работе этим днем, и она спросила первой же фразой:

— Ты еще думала о том самом «отскоке», о котором мы говорили? — я чуть не рассмеялась.

— Вообще-то да, — отвечаю, ставя штамп «Одобрено сотрудником» на открытку, чтобы вложить ее в книгу. — Хочу попробовать. Всего один раз.

Просто одно хорошее свидание. Всего одна ночь, чтобы полюбоваться мужчиной и понять, что мир огромен, и мне не обязательно каждый раз влюбляться в ближайшего.

Леннон сияет.

— Отличная идея! Можем сходить уже сегодня вечером, если хочешь.

— Было бы здорово.

— Ты все еще согласна на бар с танцами в стиле кантри? Тебе понравится, обещаю.

Я киваю, а потом спрашиваю.

— Это то самое место, где вы познакомились?

Она смеется — громко, звонко. Не уверена, слышала ли я ее такой раньше, но запоминаю, чтобы потом сказать ей, как мне нравится этот смех.

— Не помню, где мы познакомились.

— Не помнишь?

— Наверное, еще в памперсах. Наши мамы были лучшими подругами и до сих пор ими остаются. А Стефан был лучшим другом Райана. — Она шумно втягивает воздух, но пытается скрыть это, увлекаясь штампом. — Мы тоже дружили, но не так близко, как они. А потом, когда мне исполнилось пятнадцать и я начала взрослеть, он вдруг заметил меня по-другому.

Я фыркаю.

— И вы начали встречаться.

— Ага.

Флетчер говорил, что мне стоит с ней поговорить. И, как бы мне ни хотелось сейчас не думать о нем, я знаю — он был прав.

— И как Райан отреагировал?

— Сначала он был в ярости. Попытался меня наказать. — Ее смех становится влажным. — Угрожал утопить мой телефон в раковине, а потом сделал то же самое со Стефаном. Но в итоге он понял, что между нами серьезно и это никуда не денется.

— И вы вместе с тех пор?

— Почти. В прошлом месяце у нас была годовщина — десять лет. — Она замолкает на секунду, глядя на штамп в моих руках. — Я думала, он сделает предложение, — шепчет, словно боится это озвучить. — Мы говорили об этом еще до того, как Райану поставили диагноз. Но потом все как-то… отошло на второй план, понимаешь? А когда он умер, я так потерялась, что помолвка даже не приходила мне в голову.

Она тихо ругается, когда ее палец соскальзывает по странице, и на кончике появляется тонкий порез.

— Прости, — говорю я, словно сама ее порезала, и тянусь за пластырем из аптечки.

Леннон оборачивает пластырь вокруг пальца, морщась.

— Мелкие всегда болят сильнее всего.

Я сочувственно морщусь.

— Прости.

— Перестань, — резко говорит она и, спрыгнув с прилавка, добавляет: — Лучше загладь вину тем, что позволишь мне тебя нарядить и проведешь потрясающий вечер с парнем для «отскока», который не будет тайно влюблен в твою маму.

— Боже мой! — я заливаюсь краской и смеюсь. — Он не был влюблен в мою маму!

— Как бы то ни было, где-то там есть очень симпатичный парень, которого ты можешь заманить, чтобы потанцевать с ним кантри и поговорить о... любовных романах и книгах про инопланетян и путешествия во времени.

Так что вот мой план. Найти привлекательного мужчину. Сходить на свое самое первое настоящее свидание. Держать все легко и без обязательств. И, наконец, выкинуть эти безумные мысли о Флетчере Хардинге из головы раз и навсегда.

Глава 20

Слово дня: Aspectabund (анг. не умеющий скрывать эмоции)

Определение: умение легко и открыто выражать эмоции через мимику и взгляд.

Тошнота поднимается волнами под кожей, пока я следую за Леннон, Стефаном и, к сожалению, Флетчером к маленькому столику в глубине «Hey, Y'all», иронично, что это название заведения для танцев кантри, а не новая фразочка, которой вдруг увлеклась моя соседка. Я до последнего надеялась, что сегодня будем только мы с Леннон, но, уже выходя из дома, она сообщила, что у нас будет компания. Флетчер выглядит почти таким же бледным и нервным, как я себя чувствую.

Но цель вечера не изменилась. Мне нужен достойный отвлекающий маневр, чтобы вытащить себя из этой ничтожной ерунды, которую мой мозг упрямо возводит в ранг чего-то огромного и важного.

Леннон ставит передо мной стакан, от него пахнет корицей и печеными яблоками. Я осторожно отпиваю, и жидкость жжет горло, прогревая тело на пути вниз. К тому моменту, как я ставлю бокал обратно, моя соседка и ее парень уже кружат по залу, переплетаясь с остальными танцорами.

Мы с Флетчером сидим под неоновыми огнями, потягиваем свои напитки и наблюдаем, как они лавируют между толпой. В воздухе пахнет дымом и пивом, но легкий аромат гвоздики и дождя, исходящий от него, напоминает мне осень дома, и я невольно придвигаюсь ближе.

— А ты? — спрашиваю я.

— Я? — он наклоняется, чтобы лучше меня расслышать.

— Ты сегодня ищешь свидание?

Я внушаю себе, что ответ меня совершенно не интересует. Почти верю в это.

— Эм… — он качает головой, уставившись в пол, а его уши розовеют. — Не знаю.

— Не знаешь?

Мне удается на время избежать его ответа, мимо протискивается большая компания, заставляя нас прижаться животами к высокому столику. Флетчер поднимает руку над моей головой, защищая от случайных ударов сумками и капель напитков, которые плескаются через край и падают нам под ноги.

Когда поток людей стихает, мы снова откидываемся на спинки стульев.

— Это просто не мое.

— Свидания? Или кантри-танцы?

— Эх, пожалуй, и то, и другое. Пару девушек у меня было, но я не люблю знакомиться в барах или… не знаю. Просто пришел сюда, и все.

Ответ звучит уклончиво, но я не горю желанием копаться в его прошлых отношениях, так что прикусываю язык.

Он наклоняется к моему уху,