расслабляются все мышцы. Флетчер был прав: он точно знал, что поможет мне. Будто кто-то прошёлся мойкой высокого давления по моему мозгу и смыл все позорные воспоминания. Из моих губ вырывается глубокий, предательский стон в прохладный ночной воздух, когда я откидываюсь на струю, массирующую верх спины.

— Мне нужно остаться здесь навсегда. Буду заказывать еду доставкой и позвякивать в колокольчик, чтобы мне приносили воду.

Флетчер улыбается, румянец постепенно сходит, он привыкает к воде.

— Мне тоже нравится. Здесь хорошо. Почти никто не знает об этом месте, так что обычно мы одни.

— Мы?

Флетчер приводит сюда девушек? Почему от этой мысли так неприятно?

— Стеф, Лени и я. Я обычно ухожу, когда они начинают целоваться.

Я улыбаюсь.

— Сколько они выдерживают?

— Тридцать минут, максимум.

— Это мило.

— Называй как хочешь, Флора. Я это не выношу.

— Кстати, как там твоя колонка о романах на работе? — Я вожу пальцами по поверхности воды, снова и снова окуная их.

— Кажется, лучше. Вчера он опубликовал мою первую статью и сказал, что «пойдёт пока», так что я уверен — он меня не ненавидит.

— Приятно слышать, что вампиры на тебя подействовали.

— Не вампиры.

— Тогда Дарси?

— Свали всё на книги, конечно. — Он вытягивает руки по бокам, погружаясь чуть ниже. — А у тебя как?

— Думаю, в этом мире я скорее девушка-оборотень. Лучше иметь шерсть и не мёрзнуть всё вре…

— Я про работу. Как продвигается с этим… автором?

— О. — Я зачерпываю горсть пузырей и дую на них, но они лопаются, едва поднявшись. — Неплохо. Он был…

Я бы точно не назвала наши последние разговоры добрыми, милыми или дружескими. Его одно-двухстрочные ответы на мои послания в лучшем случае вежливы. Хотя, признаться, это уже на десять шагов выше, чем было, так что приходится принимать, что есть.

— Стал получше.

— Получше?

— Он уже не полный придурок, но и милым его не назовешь. Думаю, жена попросила его перестать мучить молодых художников.

Флетчер фыркает.

— Ты так думаешь?

— Да. Или его маленькие голубые таблетки начали действовать, и настроение заметно улучшилось.

— Может быть.

Флетчер тут же перескакивает на другую тему. А мой панорамный вид на город превращается в мутноватый, когда что-то острое тычет мне в спину.

— У Слоан же скоро осенние каникулы, верно?

Я улыбаюсь. Приятно, что он все помнит. Думаю, из него вышел бы отличный секретарь у такого человека, как Седрик.

— Еще две недели. Мы, кажется, проведем целый день за шопингом. Она пару месяцев назад устроилась подрабатывать в местной аптеке и копила деньги только на эту поездку, так что чувствую, мой шкаф…

— Или его отсутствие?

— Именно, будет тщательно подвергнут ревизии. В прошлое Рождество она вручила мне сертификат на «бесплатную модную консультацию» и целый час допрашивала о моем стиле.

— Звучит весело.

— Для нее — определенно.

Я не знаю, сколько мы так сидели, час или пять минут, пока Флетчер рассказывал о новой мечте Стефана завести с ним подкаст «Эй, мы тут разговариваем!», от чего Флетчера, по его словам, тошнит. Я же делилась своими попытками чаще выбираться из квартиры: заходить по пути на работу в маленькие магазинчики, искать недорогие кафе и новые книжные, чтобы сравнить их с «Закоулками». Рассказала, что сменила аптеку поближе, Walgreens в квартале отсюда, на более локальную «Лекарства Даррена», и к моему удивлению, владельца вовсе не зовут Даррен.

Мягкий свет послеобеденного солнца угасает, и ночное небо накрывает нас, делая все ближе, теснее. Нога Флетчера уже трижды касалась моей, каждый раз он шипел «извини» и отдергивал ее как можно дальше, и каждый раз это вызывало у меня смешок.

На столике загорается его телефон, и он, не думая о ледяном нью-йоркском ветре, выскакивает за ним.

— Пошли, внизу пицца.

Он трясет ногами, как пес, натягивает штаны и избегает моего взгляда.

Я прячусь в воду до самых губ, тепло расслабляет каждую зажатую мышцу. Стараюсь вглядеться в россыпь огней на горизонте и не слушать звук его застегивающейся молнии.

— Готова?

Мой нос дергается.

— Можно еще чуть-чуть посидеть?

— Я бы сказал да, но у тебя уже давление падает.

— Если низкое давление ощущается так, я не хочу, чтобы оно когда-нибудь поднялось.

— Сейчас ты начнешь бредить, и я не собираюсь вылавливать твое обмякшее тело. Давай.

Я стону, вылезаю из ванны, а Флетчер протягивает мне единственное полотенце, прежде чем повернуться к городу, чтобы не видеть, как я одеваюсь.

Моя ветчина с ананасом, мясная, обычная сырная для Леннон, видимо, терпеть не может начинки, стоят рядом с чудовищем Флетчера: прошутто, инжирный джем, козий сыр, свежая руккола, все это полито острой медовой заправкой.

У меня зубы сводит от одной мысли. Козий сыр на пицце должен быть вне закона.

Флетчер протягивает мне кусок своей пиццы на тарелке.

— Хоть попробуй.

Я молча гляжу на него. Он молча глядит на меня. Его глаза говорят: «Попробуй», мои кричат: «Ты псих». В итоге его грустно-разочарованная мина заставляет меня вздохнуть и взять кусок. Вкус ровно такой, как выглядит: здоровый, острый и совершенно неправильный. Мне хочется выплюнуть его в салфетку как можно скорее.

— Ну как?

— Ты рассердишься, если мне не понравится?

— Нет, Флора, я не рассержусь.

— Тогда ненавижу.

Он смеется так громко, что у меня в животе все трясется.

— Да ну, врешь.

— Серьезно. — Я улыбаюсь.

— Ну, твой любимый ресторан — Backside.

— И что? Я недавно перешла с их блинчиков на бургеры и не могу поверить, какой это скрытый бриллиант.

— Значит, у тебя сомнительный вкус.

— Ха-ха-ха. — Я прищуриваюсь и уношу свой безупречный вкус к Леннон, которая сидит у окна. Протискиваюсь мимо нее и падаю в ближайшее кресло, чтобы нам обеим открывался вид на почти пустую улицу.

— Ты не слышала, сколько это еще будет?

Я бы проверила у кого-нибудь из жильцов, если бы имела хоть один номер телефона соседей. Но я только раздобыла имейл мистера Тролани с девятого этажа, оказалось, он искал консультанта по растениям на полставки и, наверное, решил, что я подхожу. Когда я сказала, что самый близкий к зеленому пальцу вариант у меня, если я его краской окрашу, он не засмеялся, а молча вырвал бумажку из моих рук и скрылся в темном коридоре.

— Нет. Но уже почти половина десятого, так что вряд ли кто-то там останется на ночь.

— Черт. Может, поискать Airbnb или гостиницу?

Это не та трата, которую я могу себе позволить, но лучше, чем газовая утечка.

Леннон щурится.

— Нет.

— Ты останешься там ночевать?

— Я ночую здесь, Флора.

— О. — Точно. Да. Она взрослая женщина,