траве и ждёт, пока я сяду первой. В руках у него наша книга недели «Энн из Зелёных крыш», и розовые цветы на обложке чудесно сочетаются с розовым румянцем на его шее, щеках и кончике кривого носа. Мне хочется ущипнуть этот нос.

Я знаю, что он хочет сразу перейти к делу, но думаю, что тут есть урок.

— Знаешь, в чём твоя проблема?

— Кроме моих ужасных кофейных вкусов?

— Ты думаешь, что нужно быть романтиком, чтобы уметь романтизировать.

— А разве не так?

— Вовсе нет. В этом моменте нет ничего романтичного…

Он тихо бормочет.

— Ну, не сказал бы «ничего».

— Но я могу остановиться и просто насладиться… запахом свежих яблок. Смехом старушки позади нас. Детьми, несущими новые школьные принадлежности. Саундтреком к «Неспящим в Сиэтле». Кухней Норы Эфрон. Шерстяными шарфами. Теми красивыми лампами с витражным стеклом, как окна старых церквей…

— Ладно, понял, — перебивает он.

Я делаю приглашающий жест рукой.

— Твоя очередь.

— Моя очередь что?

— Романтизируй. Давай, мистер Угрюмый.

Он смотрит на меня в ужасе.

— Это было слово дня вчера.

— Самое отвратительное, что я когда-либо слышал. И я даже не знаю, что оно значит.

— С каждой секундой промедления я снижаю тебе баллы.

— Ладно… э-э… — он оглядывается по сторонам. — Вон там белка подавилась орехом. А, нет, она его выплюнула. Земля холодная, несмотря на плед. Мой рюкзак… ну, очень рюкзачный.

— Вау. Вот это глубина.

— Давай договоримся: романтикой занимаешься ты, а я нахожу во всём ужас.

— Согласна.

Я двигаюсь вправо и присаживаюсь, счастливая, что не выбрала свитер-платье, которое изначально собиралась надеть. Отклоняюсь назад на руки, вытягиваю ноги. Флетчер, убедившись, что я устроилась, садится рядом.

— Как же здесь хорошо, — вдыхаю я холодный воздух.

Он чистый и чуть терпкий от влажных листьев, с землистым и сладковатым оттенком. А ещё запах моего вкусного кофе… и жуткой смеси в кружке Флетчера. Всё это сливается в аромат, который я бы с удовольствием превратила в свечу и зажигала на столе рядом со свежими букетами фиолетовых и оранжевых хризантем.

Флетчер пожимает плечами и натягивает рукава вниз, и мой взгляд тут же цепляется за его хенли глубокого лесного зеленого цвета.

— Любимый цвет Райана. — Я тянусь, слегка дергая его за манжет. Но, заметив, как он смотрит на мои пальцы, быстро сажусь на руки, будто ничего не было.

— Лени рассказала тебе?

— Да. Теперь многое понятно. Особенно то, что он был её братом.

— Она тяжело это переживала. Мне жаль, что ты знаешь только такую версию её.

— Думаю, Леннон — одна из тех, кого я бы полюбила в любом варианте.

Флетчер улыбается. Вот и эта ямочка снова, как же хочется ткнуть в неё мизинцем.

— Она замечательная. Просто уже не та, что раньше.

— Я, наверное, тоже изменилась бы, пройди я через то, что пережила она.

— Тебе стоит поговорить с ней об этом.

Я резко выпрямляюсь, убирая руки из-под себя и начиная ковырять ногтем трещинку на кремовом лаке.

— О, верно. Прости, наверное, ты не хочешь…

— Нет, Флора. — Его рука тянется и обхватывает мое запястье. Жар собирается где-то глубоко внизу живота. — Я не имел в виду, что не хочу говорить об этом с тобой. Я имел в виду… с тобой легко говорить. И думаю, Лени это было бы полезно. Поговорить с тобой.

— Со мной?

— Очень.

— О.

Его большой палец мягко скользит по моему пульсу, и у меня сводит живот.

— Наверняка ты слышишь это часто? Я не люблю разговаривать ни с кем, но с тобой это так просто.

Я не успеваю ответить: Флетчер ставит свою чашку за пределы пледа, подтягивает угол к себе, чтобы прикрыть траву, так мы можем сидеть, не касаясь ногами друг друга. Затем он берет свою книгу.

— Ну, впечатления?

— Можно честно?

— Предпочел бы именно это.

— Я… еще не дочитала.

Он ахает, будто я совершила святотатство, и я хихикаю.

— Знаю, знаю. Неделя была сумасшедшей, и я пообещала Леннон перечитать с ней «Эмбермур»…

— Опять?

— Но у меня осталось страниц тридцать, если ты не против подождать, пока я узнаю, сбегут ли внуки.

Его хитрая улыбка не выдает концовку, и мне это нравится.

— Я не против подождать тебя, Флора.

Я улыбаюсь этому, переворачиваюсь на живот, закидываю ноги в воздух с книжкой и погружаюсь в другой мир — мир пончиков с мышьяком и извращенных желаний. Удивительно, но «Цветы на чердаке» совсем не о цветах на чердаке. Кто бы мог подумать?

Мы остаемся так около часа, впитывая сквозь свитера солнечное тепло. Флетчер лежит на спине, одна рука треугольником за головой, другая держит книгу к небу. Я — на животе, болтая ногами в воздухе и дочитывая историю детей Доллангер. Ветер шуршит страницами, холодные мурашки бегут по спине. Рядом Флетчер тихо напевает настолько тихо, будто сам не замечает. Глаза мои бегут по странице, но слова не оседают. Ни концовка, ни поворот сюжета не остаются в голове. Только размеренный гул голосов, проходящих мимо, шелест изменяющихся листьев и напевание Флетчера, медленно убаюкивающее меня в глубокий сон — сон, из которого мне совсем не хочется просыпаться.

Флетчер перечитывал каждую книгу, которую давала ему Флора, минимум дважды до их встречи. Но он с удовольствием открыл бы её в третий раз, если это означало бы лежать рядом с ней в парке и наблюдать за размеренным подъемом и опусканием её груди. Слышать короткие вздохи, слово «нет», сказанное шепотом, на каждом повороте сюжета. Сколько нежности было в том, как она тянула последние страницы, словно сама была не готова, чтобы это закончилось. А когда ее дыхание замедлилось и превратилось в мягкое, урчание котёнка, глаза закрыты, тело расслаблено, он позволил себе по-настоящему рассмотреть её. Веснушки на носу. Плотные, крупные кудри, спадающие на плечи. Мелкие мурашки на открытых участках кожи. С тех пор, как они сели на велосипеды, температура заметно упала, и она во сне всё ещё вздрагивала, что-то бормоча. Флетчер достал из рюкзака запасную куртку и накрыл её спину, укрыв наполовину, и он был более чем счастлив видеть её в чем-то своем.

Глава 17

Слово дня: sapiosexual (анг. сапиосексуал)

Определение: человек, которого привлекает в других прежде всего интеллект.

Следующий вторник мы с Леннон впервые идем домой вместе после смены. Забавно, что раньше так не делали. Мы же идем в одно и то же место, ну, почти всегда, так почему нет? Леннон по-прежнему часто пропадает, но я привыкла видеть её всё чаще последние пару