смотрит на меня, потом на телефон на подоконнике.

— О, ты занята?

— Сестра. — Я отхожу, чтобы она могла увидеть экран.

Слоан пытается что-то показать Леннон, и та ждет, пока я переведу. Я закатываю глаза: могла бы соврать, но Слоан все равно прочитает по губам и раскусит меня.

— Она просит, чтобы ты познакомила меня с кем-то из своих друзей. Чтобы потом она могла сказать моему бывшему, что я не «полный лузер».

Леннон подмигивает Слоан.

— Передай, что я займусь этим прямо сегодня.

Я перевожу преувеличенное «спасибо» сестры, и мы прощаемся, договорившись созвониться позже, если она обещает не заставлять меня скачивать приложения для знакомств.

— Так этот бывший, тот самый, который «влюбился в твою маму»?

Я громко фыркаю.

— Он не любил мою маму, просто в двенадцать лет считал ее красивой.

— Ммм, конечно. Так это он?

— Он самый.

— Но ведь ты после него встречалась еще с кем-то?

— Не совсем. — А если честно, то просто нет. Даже намека на отношения не было.

— Почему?

— Трудно снова начинать. — И трудно не спугнуть людей.

— Ну, здесь у тебя идеальное место, чтобы завести друзей.

— Это оказалось сложнее, чем кажется.

Леннон берет плед, закутывается в него и садится рядом со мной.

— Да, насчет друзей… Я хотела извиниться.

— Извиниться?

— Прости, что я так долго была ужасной соседкой.

— Что? — Я резко сажусь, поджимая ноги под себя. — Ты никогда не была плохой соседкой. Просто я тебя редко видела. Думаю, для большинства людей это даже идеально.

— Может быть. — Она неуверенно улыбается. — Но для тебя ведь нет?

— Я не уверена, что у меня вообще есть предпочтения. У меня была всего одна соседка в колледже, и, поверь, планка была очень низкой.

— Я немного потерялась прямо перед тем, как ты переехала. Честно говоря, до сих пор потеряна. Но последние недели стало легче. Светлее.

— Ну, — я сияю ей, — я рада, что мы теперь друзья.

— Я тоже.

Она уже почти выходит из комнаты, и вдруг мне в голову приходит мысль. Леннон ведь тоже знала Райана, правда? Если Стефан и Флетчер считали его братом и они все дружили с детства… А умер он всего за месяц до того, как я переехала…

— Эй, Леннон?

— Да? — Она разворачивается на каблуках.

— Ты была… близка с Райаном?

Ее тело замирает при его имени.

— Можешь не отвечать. Просто я подумала о том, как совпало, что я переехала сразу после…

— Он был моим братом. — Она качает головой. — Райан был моим братом.

Воздух застревает в моем горле. Мысль о том, что можно потерять Слоан… потерять кого-то, кого любишь всей душой… это невообразимо. Прожить всю жизнь с этой пустотой — я не знаю, смогла бы ли я.

— Мне так… — Я кашляю, чувствуя, как глаза наполняются слезами лишь от этой мысли.

И понимаю, насколько это нелепо, Леннон смотрит на меня с сочувствием, будто я потеряла кого-то, а не она. Она лишилась его всего полгода назад. Неудивительно, что она все время пропадала. Неудивительно, что она чувствовала себя потерянной. Я не думаю, что сама смогла бы остаться прежней.

— Мне так жаль. Если тебе когда-нибудь захочется поговорить с кем-то, кто его не знал… я рядом.

Она кивает.

— Спасибо.

Я поворачиваюсь обратно к окну, а она к своей комнате, оставляя меня переваривать эту новость.

И тут, еле слышный шепот, тихий, что я почти его пропустила.

— Его любимый цвет был зеленый.

Я решаю про себя замечать вокруг все зеленое.

Мы больше не говорим о Райане в следующие пару дней. Но каждый раз, когда вижу что-то зеленое в книжном магазине, думаю: может, спрятать это на дальнюю полку, куда почти никто не заглядывает? Разве что Эдит с бывшим мужем, когда они приходят целоваться, или кто-то, случайно забредший по дороге в туалет.

Зато мы часто обсуждаем «Светлячков Эмбермура». Леннон проглотила всю серию с тех пор, как мы последний раз говорили о ней, а теперь мы перечитываем книги вместе и я читаю уже по три в неделю.

— А Арчер? — восторженно спрашиваю я, думая о своем первом книжном парне в четырнадцать лет.

Волнистые светлые волосы, кривая улыбка, маленький шрам на правой щеке. Арчер из прошлого был мечтой каждой читательницы в Уистл-Бэй.

Леннон морщится.

— Нет. Мне никогда не нравились ботаники.

— А какой твой тип?

— Только Стефан. — Она пожимает плечами. — А твой?

— Не знаю, есть ли у меня тип. — Я задумываюсь.

Мне нравились разные мужчины — это просто. Кажется, даже труднее найти того, кто не привлекателен. В каждом можно найти что-то свое. Но кто тот, кто остается в мыслях дольше, чем случайный взгляд в аэропорту или метро? Большой ум, растрепанные волосы, слегка снисходительный в флиртующем, но деловом ключе.

— Думаю, мне нравятся парни, которые чуть умнее меня. Это странно?

Я виню во всем свое первое сексуальное пробуждение — Клиппи. Что-то в мужчине, у которого всегда есть ответ, меня просто сводит с ума.

— Как Клифф?

Я перевожу взгляд на нашего коллегу. Он сгорбился над миской с хлопьями, понятия не имею, откуда они у него, и читает уже шестую книгу о био-инженерных медведях, которые оживают, чтобы преследовать пчел в лесу. Его борода уже почти свисает в молоко.

— Нет, не как Клифф.

— Ну, — мы укладываем следующий ряд книг, — если тебе нужен роман для отвлечения…

— А это считается романом для отвлечения, если прошло больше двух лет?

— Ты целовалась хоть с кем-то с тех пор?

Самый неловкий вопрос на свете…

— Нет.

— Тогда да. Первый после такого перерыва точно считается. И если тебе это нужно, приходи с нами в выходные.

— Куда?

— Есть классный бар на 22-й улице, в ковбойском стиле. Мы раньше часто туда ходили, но уже давно не были. Флетчер, похоже, сходит с ума от того, что работает из дома, потому что все время предлагает нам встретиться. — Она поднимает еще одну стопку книг, будто они ничего не весят. — А если ты хочешь кого-то встретить — это хорошее место.

А хочу ли я? Хочу ли я кого-то встретить? Я не знаю.

С одной стороны, компания — это звучит чудесно. И вообще, меня так давно никто не трогал, что я боюсь: мое либидо соберет чемоданы и уплывет с корабля. Половина «Секса в большом городе» — это же про секс, верно? Я-то не знаю, я его никогда не смотрела, но это же прямо в названии.

С другой стороны, мне сейчас некомфортно прыгать в полноценные отношения с незнакомцем. И даже если бы захотела,