Флетчер пододвигает ко мне свою тарелку.

— Ну как у тебя дела? Этот твой проект-мечта, возможная работа?

— Идет. — Я ворую его картошку фри. — Определенно есть прогресс, просто приходится привыкать. Для меня это совершенно новый стиль, и я чувствую, что на меня давят какие-то ожидания…

— Почему?

— Что — почему?

— Почему есть ожидания?

— Так. — Я подтягиваю ноги на сиденье кабинки. Флетчер бросает на меня взгляд, в котором ясно читается его мнение о чистоте, и я поджимаю ноги ближе, чтобы он видел.

— Ну, ты же знаешь, что я в основном иллюстрирую детские книги?

Он отпивает воду.

— Нет, не знал.

— Я не говорила?

— Нет.

Хм. Обычно я, наоборот, рассказываю слишком много.

— Ну, в основном это маленькие независимые книжки. Несколько авторов из Мэна написали мне после того, как я начала выкладывать быстрые фан-иллюстрации по любимым книгам и прочее.

— Есть что-то из опубликованного, что я мог бы знать?

— Вряд ли. Я делала пару фирменных наборов для компаний, но со временем все развалилось. Но если я смогу справиться с этим проектом, все может круто выстрелить.

— И что за проект?

Я оглядываюсь: в закусочной почти никого, только несколько завсегдатаев у стойки и официантки, кокетничающие с молодым поваром, на которого Флетчер все время злобно смотрит.

— Ну… — шепчу я. — Не знаю, можно ли уже говорить, ведь это еще неофициально.

— Я в полном недоумении, — сухо говорит он, крутя лед в стакане соломинкой.

— Ладно, ладно, не умоляй. Расскажу. Мне предложили сделать иллюстрации для новой книги Седрика Брукса.

Флетчер резко втягивает воздух и начинает кашлять, расплескав воду по своей стороне стола и чуть-чуть по моей тоже. Он кашляет раз, другой, третий… уже семь. Официантки наблюдают за нами с интересом, но помогать не спешат. Я тянусь за салфетками, чтобы убрать беспорядок, но он останавливает меня, положив руку на мое запястье.

— Прости, — хрипит он. — Не в то горло попало.

Он пару секунд восстанавливает дыхание, и я уже почти готова применить прием Хаймлиха, как он делает еще один глоток воды и откидывается на спинку сиденья.

— Значит, Седрик Брукс…

— Самый настоящий.

— Это тот затворник, да? Никто не знает, кто он.

Я делаю глоток своего напитка и киваю.

— Ага. Все, что я знаю, — он ворчливый старик, который ненавидит восклицательные знаки.

Флетчер громко смеется.

— Звучит ужасно.

— Вот и я говорю!

Я думала, что он будет более впечатлен тем, что я работаю с лучшим автором детских книг нашего времени. Хотела похвастаться. Но Флетчер так решительно двигает разговор дальше, что у меня почти не остается времени рассказать.

— Ты виделась со своей сестрой…

— Слоан.

— Слоан, с тех пор как переехала сюда?

— Лично нет. Мы постоянно переписываемся, и она все хочет приехать, но, думаю, выйдет только на осенних каникулах.

Он, похоже, уже преодолел страх перед деньгами и мясом, потому что откусывает огромный кусок холодного бургера. Щеки надуваются, и голос глухой.

— Когда это?

— Где-то в середине октября, надо уточнить. Я хочу, чтобы ее визит был особенным, так что дай знать, если знаешь классные места, куда нам стоит сходить. Кроме очевидных, — я указываю на дозатор в виде попки, и он морщится.

— Она похожа на тебя?

Ого, сколько вопросов.

— Нет, — фыркаю я. — Она вылитая мама. Когда мы вместе выходим, все думают, что они сестры. А я похожа на папу. Ну, кроме волос. — Я дергаю кончики длинных кудрей. — У всех в семье, кроме моей сестры и папы, такие волосы, это по маминой линии. Только у мамы они выглядят как естественные пляжные волны, а у меня — как будто лев сунул лапу в розетку.

Флетчер не смеется вместе со мной, просто смотрит на локон у меня на плече.

— Мне нравятся твои волосы.

Судя по тому, как он на них сейчас смотрит, с крошечным блеском в карих глазах, впервые в жизни мне кажется, что, может, они и правда красивые.

Флетчер не ненавидел восклицательные знаки. Ему даже нравилось, как она использовала их в сообщениях: «Я сегодня купила те самые маленькие йогурты с M&M's!!» Или: «Ты слышал про новый фильм Marvel?! Безумие!» Но вот чего он ненавидел пуще всего в этот момент, так это три маленькие буквы: NDA. (*Соглашение о неразглашении)

Глава 15

Слово дня: Ludiosis (лат. погружение в игру)

Определение: ощущение, что ты все придумываешь на ходу.

Входящий звонок по FaceTime от Слоан застает меня врасплох и буквально вышвыривает из постели в субботнее утро. Я пытаюсь привести свои кудри в относительный порядок и ставлю телефон на подоконник так, чтобы она видела меня только по пояс и не могла разглядеть мои оранжевые фланелевые пижамные штаны.

Доброе утро, показываю я жестами, и она улыбается.

Доброе утро, отвечает она, добавляя мой особый знак — маленький жест «художник» в обрамлении буквы F. В переводе это что-то вроде «F-Рисовать-Человек». Родители всегда используют другой знак — «цветок» с буквой F, а этот — только у нас с Слоан.

— Какие планы на день?

— Сон. — Я высовываю язык и уронаю голову, утрируя жест, и она закатывает глаза с улыбкой.

— Я наконец-то сдвинула дело с этим Седриком. Я просто вымотана.

Она складывает жесты «Седрик» и «мерзавец», и я смеюсь, кивая.

— Ага, он самый.

Она рассказывает о своем новом парне Тристане — светловолосом «милейшем парнишке» с крепкими мышцами и умной головой.

— Ты ходила на свидания в последнее время?

— Даже близко нет.

Она хмурится.

— Только не говори маме с папой. Они все сведут к Остину.

Слоан закатывает глаза.

— Они бы никогда.

Я смотрю на нее скептически, а она пожимает плечами.

Ее руки двигаются быстро.

— Мама слишком много болтает, когда за ужином появляется вино.

Я киваю.

— Верю.

Она рассказывает про учебу и школьную жизнь. Про их розыгрыш, они разобрали машину директора на парковке и собрали ее снова… прямо в спортзале. Про двойное свидание с Тристаном, Рэйчел и каким-то «Дуби», понятия не имею, кто это. Про свою новую помаду оттенка «Teddy Rose», обожженно-красно-коричневую, которая прекрасно смотрится на ее коже, но на мне выглядела бы как ужасная серая полоска.

Я делюсь новостями о закусочной Backside, Флетчере и моем книжном клубе. Рассказываю, что она просто обязана прочитать «Франкенштейна», а она закатывает глаза так, что, кажется, они сейчас выпадут на пол.

В этот момент дверь с грохотом открывается, и в комнату входит улыбающаяся Леннон. Редкое и приятное зрелище.

— Привет.

Я одновременно показываю жест и говорю:

— Привет.

Она