соседкой Флетчера, которая делает что-то среднее между йогой и танцем, что даже не поднимаю голову.

— Привет, — выдыхает Леннон.

— Привет! — улыбаюсь я. — Как день?

— Нормально. — Она обходит стойку, направляясь в свою комнату, но, уже держась за дверную ручку, оборачивается: — А у тебя?

Проходит так много времени между её вопросом и ответом, что я успеваю отследить свои мысли в обратном порядке, чтобы понять, о чем она. Когда смысл наконец доходит до меня, я широко улыбаюсь.

— Очень хорошо.

— Хорошо, — кивает она и скрывается за дверью.

Я возвращаюсь к окну.

Мой десятиминутный перерыв от особенно мрачного рисунка — сцена, где Эви ползет сквозь стену, пробираясь в сюрреалистичный мир, сшитый из лоскутов, — незаметно превращается в навязчивое обдумывание следующего кадра. Земля под ней, словно лоскутное одеяло из оттенков осенних тыкв и старой коричневой кожи. Небо, как ткань с грубыми швами, а деревья из спутанных золотых нитей. За её спиной тоннель затягивается светящимися стежками, а я как раз сейчас штрихую зону, где будет этот «свет». Куклы и плюшевые создания наблюдают за ней из-за масок, некоторые с прорванными швами, а впереди идет Изношенный, его тень вытягивается и соединяется с силуэтом Швеи.

Почти иронично, как эта история напоминает первую книгу, которую дал мне Флетчер. Только вместо пуговиц на глазах, нитяные стежки, а вместо «другой матери» — швея, которая хочет забрать жизни всех одиноких детей и запереть их в мягкие игрушки, чтобы они потом пугали других одиноких детей. Кажется, он всегда выбирает для меня именно те книги, что нужны, даже не осознавая этого.

И как только я думаю о нем — вот он. В доме напротив, нас разделяет лишь стекло и воздух. Я поднимаю руку, чтобы помахать, но понимаю, что он меня не видит, и решаю написать ему.

Я: Привет!

Я почти вижу, как это происходит у него в квартире — Флетчер слышит вибрацию телефона, поворачивается к тумбочке, берет его, читает мое сообщение… и уголки его губ чуть приподнимаются в тени призрачной улыбки.

Флетчер: Привет, Флора Андерсон.

Мой желудок делает глупый кульбит, прежде чем успокоиться. Давно у меня не было друга, которому можно написать просто так.

Я: Что делаешь?

Призрачная улыбка на его лице превращается в настоящую, и хотя я вижу его только издалека, я узнаю ту теплоту, что она мне дает.

Флетчер: Собираюсь продолжить читать свою книгу на этой неделе.

Я: И какие впечатления?

Его спина напрягается, и, когда проходит минута без ответа, хотя он явно держит телефон в руках, я перечитываю свои сообщения, проверяя, не написала ли чего-то лишнего. У меня такое бывает — слишком много эмоций и реакций сразу. Я стараюсь сдерживать себя, чтобы быть более «удобной» для Флетчера, Леннон, даже Эдит. Но иногда кажется, что это все бессмысленно.

В этот момент Леннон открывает дверь своей комнаты, и волна запаха ванили окутывает коридор.

— Слушай, у тебя есть планы на вечер?

Мое сердце подскакивает от неожиданности. Почти так же неловко, как то, как я резко выпаливаю:

— Нет!

— Хочешь пойти с нами поужинать? Стефан и я.

— Это не вечер квизов? — я прищуриваюсь. — Должна предупредить: мои знания ограничены литературой и теми шоу, где показывают, как что-то делают. Люблю смотреть, как старички варят леденцы.

Она моргает.

— Нет, просто ужин.

Я бросаю взгляд на квартиру Флетчера — она пуста, мое сообщение так и осталось непрочитанным.

— Тогда да, с удовольствием.

Я поднимаюсь с дивана, чувствуя, как покалывают ноги после долгого сидения по-турецки, и иду в свою комнату. Деревянный пол холодит сквозь шерстяные носки, но это приятный холодок — тот, что заставляет закутаться в плед, как в буррито, или выпить что-то с мускатным орехом.

Я не врала Флетчеру насчет шкафа, он действительно крошечный. Но в нем все еще хранятся коробки с моими свитерами, и сейчас подходящий момент, чтобы их достать. Я вытаскиваю красные кожаные сапоги и резинку-шарф для волос, которую давно хотела надеть, но не решалась, Эдит не любит эксцентричность.

В осеннем наряде есть что-то особенное, словно готовишься к монтажной сцене из фильма. Кажется, где-то в мире кто-то озвучивает мои действия, скорее всего, Мег Райан.

Я кручу вещи туда-сюда, надеваю, снимаю, снова надеваю. Наношу теплые румяна цвета запеченного бургундского вина, понимаю, что перестаралась, и стираю лишнее средним пальцем. Иронично, но именно так достигается нужный эффект.

Когда я выхожу, Леннон уже у двери, в карамельном пальто и темных сапогах. Коридор залит мягким янтарным светом, сосед поставил специальные «лампочки настроения», которые меняет по сезонам.

— Привет, Стефан… — я замираю, потому что за спиной моего парня соседки стоит не кто иной, как Флетчер Хардинг.

В джинсах и сером свитере под темно-зеленым шерстяным пальто он выглядит как человек, который читает Бронте по собственному желанию и умеет варить сидр с нуля.

— Ты здесь? — мой голос не скрывает радости. И я не пытаюсь её скрыть.

— Я здесь, — он качается на пятках и похлопывает себя по бедру, явно чувствует себя не в своей тарелке, и это забавно.

Я улыбаюсь, и, хотя он мне не отвечает тем же, привычной хмурости на его лице нет.

— Я хотел ответить на твое сообщение, но Леннон сказала, что ты идешь на ужин, и… — он смотрит через мое плечо на Леннон, которая в этот момент пытается пригладить вихор Стефана, облизывая пальцы. — Подумал, что можем обсудить это за столом. Тем более, эти двое, скорее всего, уйдут посреди ужина.

— Отлично.

Мы выходим на улицу, в лицо врывается холодный осенний воздух. Листья скачут по тротуару, словно маленькие танцоры на ветру, а город пахнет жареными каштанами и дымом из каминов.

Впервые за долгое время я не скучаю по своему пересмешнику. Я нашла не менее любопытный объект для наблюдения.

Пара впереди плетет узоры по толпе, держась за руки, а мы с Флетчером идем следом. Я понятия не имею, куда мы направляемся, но слегка разочарована, что это не Backside Diner. Я уже дважды была там на этой неделе и мечтаю, чтобы официантки однажды знали мой заказ наизусть.

— Вы часто собираетесь вместе?

Флетчер открывает рот, чтобы ответить, но неожиданно Леннон оборачивается через плечо и, кажется, даже почти улыбается.

— Обычно Стефан нас всех собирает, но сегодня, похоже, именно Флетчер очень хотел выйти в свет.

— Ладно, — Флетчер быстро закрывает тему и поворачивается ко мне. — Ну что, какие впечатления?

— От чего?

— «Грозовой перевал».

— О, я в восторге! Ну, не думаю, что буду перечитывать его снова, но